Какой ученый прославил россию изучая плодородие почв
![Какой ученый прославил россию изучая плодородие почв](https://evraziafm.ru/wp-content/themes/mh-magazine-lite/images/sakud.jpg)
В году Леон Гамбетта в двух словах сформулировал эту задачу: крестьяне "интеллектуально отстают от просвещенной части страны на несколько столетий", между ними и нами "огромная дистанция Возьмём, например, показания счётчиков. Статистика показывает, что ни в одну ещё эпоху не бывало столько сумасшедших и столько самоубийств, как в ваше время. Наша планета покрыта оболочкой из воздуха. Более того, возможно, стены и деревянные конструкции крестьянских хижин были слишком слабыми для более тяжелого покрытия, и их приходилось укреплять, а то и полностью перестраивать.
В Арьеже семьи ели траву, голодные крестьяне "стремились попасть в тюрьму", нищенство стало хроническим явлением, армии нищих спустились на равнины, и до конца века путешественники были окружены легионами детей, просящих милостыню.
В песнях и поговорках запечатлена мудрость голода: "Год пчелиный - год голодный; год желудевый - год нулевой". И о том, как важно беречь драгоценный хлеб: "Твердый хлеб - надежный дом". Теплый хлеб мог означать разорение, если человек ел его слишком много. Черствый хлеб поощрял бережливость". Как подчеркивает Кобб, проблемы прожиточного минимума, то есть минимума, значительно ниже прожиточного минимума, сохранялись и в XIX веке.
Голодные крестьяне, столкнувшиеся с нехваткой зерна, вели себя так же, как их предки: блокировали или грабили колонны с зерном. Начиная с х гг. Как отмечал в октябре г. Можно только поздравить себя с тем, что удалось избежать крайнего бедствия. Год, когда нужда не вызывала беспокойства, был поводом для официальных комментариев. Даже в столь поздние сроки суровая зима, бесплодная весна, неурожай все еще могли привести к бедствиям и зерновым бунтам, которые требовали общественных работ, субсидий, благотворительных инициатив и полицейских мер.
Медленно - но очень медленно - ситуацию выправляли железные дороги. Орлеанская компания была готова заявить о своем "славном удовлетворении тем, что земли вдоль ее железной дороги были избавлены [не от голода, а] от тех сцен беспорядков, которые вызвала нехватка продовольствия в других странах".
Директора компании слишком рано радовались, но об этом с большим основанием скажут другие: Лавернь в г. Барраль в г. Хотя обеспечение населения продовольствием оставалось проблемой до самого конца существования империи, продовольственных бунтов становилось все меньше и меньше, что свидетельствовало о растущих успехах в решении проблем пропитания.
В неурожайном году неспокойно было в голодные весенне-летние месяцы, когда зерно предыдущего урожая закончилось еще до того, как был завезен новый.
Резкий рост цен, слухи о приписках и спекуляциях вызвали продовольственные бунты от Манша до Ардеша и Тарна. Серьезные беспорядки вспыхнули в Гайаке и Альби, а магистраты в Тулузе сообщили о самой напряженной ситуации за последние 15 лет". Но, похоже, это был последний старомодный продовольственный кризис.
Рост производительности труда и совершенствование коммуникаций вытеснили страх перед голодом из публичной сферы в частную, из общего в частное. Голод, который управлял общественной жизнью на протяжении тысячелетий, стал исключительным событием. Наглядным свидетельством того, как голод накладывал свой отпечаток на общество, может служить самый интимный показатель: в гг. В это время стало исчезать и другое, хотя это трудно определить: привычная крестьянская покорность. Воинственная Луиза Мишель вспомнила слова одной старушки из ее родной деревни, которая вспоминала год, когда.
Крестьянин знает, что тот, кто терпит, тот и остается. С засушливым летом или суровой зимой, с внезапной бурей, с несчастьем или судьбой ничего нельзя поделать, кроме как ждать, сгибаться и, возможно, молиться. Бедные всегда будут бедными, всегда будут угнетенными и эксплуатируемыми, учит мудрость веков. Все, что они могут сделать, - это помнить об этом и действовать соответственно. Примите свое состояние и дерзайте: "Не пытайся пукнуть выше своей задницы".
Не ждите помощи: "К комку больше жалости, чем к сироте". И берегитесь, ибо гордыня, как бы мала она ни была, предшествует падению: "У кого нет проблем, тот их ждет". Человек принимал то, что было всегда, пытался учиться на опыте, приспосабливался к обстоятельствам, а не пытался их изменить. Принятие вечного порядка с ограниченными альтернативами - вечный порядок чемпионов?
Или просто узкие горизонты, невежество, инертность? Думаю, и то, и другое, и корни - в представлениях, которые менялись лишь по мере старения века. Фермер из Лимузена работал весь год, но, как бы он ни старался, не мог прокормить свое племя. Так было всегда. И все же в своей лачуге земледелец считал себя достаточно обеспеченным, "потому что не знал ничего лучшего".
Это было в году. В году старый крестьянин вспоминал Жюлю Ренару свою прежнюю жизнь: до женитьбы он никогда не спал в постели, не пробовал вина, а мясо впервые стал есть только потому, что умерла лошадь которую работники пировали 15 дней подряд, съев ее до последнего копытца.
К году крестьяне научились лучше. Они научились просить. И на рубеже веков некоторые находили повод сожалеть об уходе в отставку: "В наше время никто не смиряется; утопия права на счастье сменилась утопией права на труд".
Право на труд - это действительно утопия. А вот необходимость трудиться - нет. Во всяком случае, в северном полушарии человек, казалось, был рожден для работы так же естественно, как птица для полета. Слово travail, по-видимому, утратило свой первоначальный смысл мучений и боли в XVI веке, приобретя значение двух более древних слов, обозначавших работу, - Jabourer и oeuvrer, хотя и сохранило обрывки своего происхождения до XVIII века означало усталость, беспокойство или боль, как в старомодном английском travail.
Для привилегированных слоев населения это слово также воплощало идею унизительности ручного труда. Королевские особы, например, не могли найти лучшего способа изнурять себя, чем работа в поле или вырезание сабо.
Но в деревне, где труд казался необходимой частью жизни и где большинство не знало другого способа сохранить тело и душу, работа стала добродетелью, возможно, самой большой добродетелью, которую можно найти в муже или жене. Хороший и плохой труд можно было описать широким словарем с множеством нюансов. Хороший работник - это благородный, выносливый, храбрый, мужественный, доблестный.
Сравнения с плохим работником в значительной степени заимствовались из несельских профессий или из презираемых чужих. Тот, кто не справлялся с работой, был сапожником; тот, кто возился, был конокрадом; тот, кто обещал сделать что-то, но не сделал, был аптекарем.
Все это зависело от местной фантазии и опыта: аптекарь чаще был вымогателем, чем лжецом; торговец лошадьми чаще был чеканщиком, чем драколером. Но во Франш-Конте, например, чеканщик был аргоньером, торговцем из Ар-гонны, немного мошенником, как и большинство торговцев.
Я не собираюсь обсуждать прозвища, но хочу обратить внимание на то, как презирали плохую работу. Конечно, люди работали, потому что были вынуждены. Если бы низшие классы были избавлены благотворительностью от этого энергичного стимулятора и защищены от этой спасительной угрозы, В "посредственности", в бедности, в нужде есть добродетель, потому что они заставляют человека работать, подчиняться "божественному закону труда", быть занятым и, следовательно, не попадать в беду".
Очевидно, что префект Верхней Вьенны не мог представить себе иного способа избавления от нынешней или грядущей нужды, кроме каторги или благотворительности. По мере того как она ослабевала, мы все чаще слышали упоминания о труде как об обязанности, долге перед обществом и Богом.
Человеко-обязательный труд требует все большего оправдания и защиты по мере того, как он становится менее действительно обязательным. Вернее, по мере того, как потребность становится все менее осязаемой, а обязанность трудиться - все менее жесткой. Как только стало ясно, в какую сторону дует ветер, раздался настоящий хор комментариев сторонних наблюдателей префектов и других чиновников, авторов статистики и отчетов, учителей, священников и путешественников , восхваляющих трезвость и простую жизнь и осуждающих то, что чаще всего называли роскошью, то есть стремление жить выше своего положения, стараться есть, одеваться, вести себя и даже отдыхать так, как это делают представители высшего класса.
Самые первые упоминания об этой прискорбной тенденции были направлены не на крестьянство, а на городских рабочих, слишком быстро "перенимающих уклад праздного класса". Священник из Лимузена укоряет свою паству за то, что они тратят время на питейные заведения и ярмарки и носят одежду, "не соответствующую вашему состоянию". Четыре года спустя землевладелец из Бурбоннэ вторит ему: "Слишком много досуга, слишком много праздников, несмотря на противодействие церкви, слишком много посещений ярмарок для удовлетворения праздного любопытства, а главное, пожалуй, слишком мало воздержания - чем больше крестьянин выращивает, тем больше он потребляет".
Что толку от повышения производительности труда, если его результаты служат главным образом для того, чтобы поднять крестьянина с низкой отметки традиционного дефицита до уровня прожиточного минимума?
Средний класс, разбогатевший за счет расширения рынка, превозносил достоинства, присущие только рынку и индустриальной экономике. Как собаки в анахроничных яслях, они хотели видеть в бедных производителей для рынка низкие цены , а не потребителей более высокие цены. Таким образом, потребление экстравагантность осуждалось, а традиционные ценности трезвости, экономии и промышленности превозносились.
Мало кто из критиков так четко и ясно объяснял причины своего неодобрения. Однако после конца х годов, когда ситуация заметно улучшилась, критические замечания стали поступать регулярно. В большинстве своем она отражала простое возмущение неслыханным поведением низших классов.
Слишком много женщин одевались так же, как их благоверные, слишком много рабочих мужчин предавались роскоши и невоздержанности, пристрастились к трубкам, картам, платкам и шарфам, часто даже к книгам предпочтительно к чему-нибудь рибальному или "Пти Альбер" , ожидали носить шляпы, сапоги и широкие суконные костюмы, привыкли к высокой жизни, одевали своих жен и детей в наряды и пили больше, чем было полезно.
Как самое раннее и наиболее заметное свидетельство улучшения ситуации, одежда вызывала наибольшую критику. В многочисленных монографиях учителей о деревенской жизни г. Одежда, по мнению одной учительницы из Мерете, использовалась как символ статуса, призванный продемонстрировать равенство рангов, которого на самом деле не существовало. Но часто отмечаемая "безудержная тоска" по материальным благам на самом деле была не более чем простым восприятием новых возможностей, удовлетворением вновь открывшихся желаний.
Так ли уж плохо такое развитие? Даже некоторые учителя, осуждавшие его на одном дыхании, видели в нем отражение прогресса. Учитель из Вогезов, высказав свое мнение о том, что ритуальные сожаления по поводу растущей роскоши, траты денег и пьянства, признавались, что они сочетались с удобствами, которые никто не мог себе представить еще несколько лет назад: "Наши деды с трудом узнали бы свою деревню и не поверили бы, что наша нарядная молодежь той же расы, что и они сами".
К м годам Бодрийяр был вынужден удивляться роскоши и растущему уровню жизни низших слоев сельского Прованса, которые питались, жили и одевались почти так же, как буржуа и владельцы недвижимости. К этому времени стандарты середины века настолько изменились, что то, что раньше считалось комфортной жизнью, теперь воспринималось как относительно скудное и скромное существование.
Терон де Монтоже еще в г. Если определять бедность в самых общих чертах как невозможность удовлетворить свои потребности, то при резком ограничении потребностей и стремлении к чему-то большему ненормальное чувство лишения может быть незначительным. Или, как выразился Терон де Монтоже в году: "Бедность измеряется сравнениями. Человек не может чувствовать себя обделенным в отношении имущества и удовольствий, о которых он не знает". Вот что должна была изменить урбанизация, а точнее, распространение городских ценностей на сельскую местность.
Новые ожидания и новые разочарования, когда они не оправдывались; желания, ставшие потребностями; угасание вековой покорности и пассивности. О том, как и насколько медленно происходили эти изменения, и пойдет речь в данной книге. Люди, которые говорят, что могут украсть или причинить вред, произнося определенные слова, те, кто утверждает, что знает будущее, являются сумасшедшими или ворами. Не верьте в привидения, в призраков, в духов, в фантомы, не думайте, что можно избежать вреда или несчастных случаев с помощью Если Эрнест Лависс предостерегал от подобных верований, то, видимо, потому, что они были широко распространены.
С этим соглашались и другие. Он покупал талисманы и носил их на шее, как ладанку, Эмиль Литтре считал, что слово charme в его примитивном значении "заклинание" используется все реже, и что даже чтение или пение заклинаний сходит на нет. Однако заклинания и молитвы о защите от дьявола или бури, змей или бешеных собак, похоже, не спешили исчезать.
Уже в году бытовало поверье, что ружье охотника будет зачаровано, если он выстрелит в крест и пустит по нему кровь. Бурбонцы издавна верили в действенность Маркуса, старшего из семи последовательно рожденных сыновей, который, как считалось, мог исцелить золотуху, просто прикоснувшись к жертве до восхода солнца в ночь Святого Иоанна. Маркусы собирали в Бурбоннэ огромные толпы людей до конца века, и за их помощь платили натурой. К ним продолжали обращаться и позже, в Босе. В лунном свете толпились гоблины, спрайты, эльфы, импы, фантики, оборотни, лепреконы, тролли, гопники, белые леди, призрачные охотники, а иногда и великаны - отпрыски тех громадных существ, что оставили на месте нависших менгиров и дольменов, где они теперь стояли.
Кольца фей отмечали места, где ступали лесные сильфиды. Стая Черного Егеря выла на ветру. По полям или на перекрестках бродили и ждали пенитенциарные души: лесные сторожа или егеря, которым святой Петр закрыл ворота, как и судебным приставам, или священники, обреченные на скитания, пока не отслужат все мессы, за которые им заплатили при жизни и которые они так и не отслужили.
Многие местные духи были добрыми, игривыми, а иногда и озорными существами, пока церковь не распространила представление о том, что они злые. Они могли стать опасными, если их застать врасплох, но в крестьянских сказках встречаются и феи, которые строят замки, открывают дороги, чинят сломанные инструменты. В Нивернезе начала XIX в. В любом случае, они были привычной частью жизни. Настолько, что в Морване Мелюзину называли Ла Мере. Переплетаясь с текущим опытом, сверхъестественное приспосабливалось к нему, причем иногда весьма целенаправленно, как, например, в г.
Бретонские феи, похоже, носили ту же серую холстину, что и контрабандисты соли, и обитали в тех же пещерах на скалах. В Альпах контрабандисты середины века также использовали местные суеверия, чтобы объяснить свои таинственные огни и держать любопытных на почтительном расстоянии.
В Йонне, на Пюзее, долгое время помнили зловещих Биреттов, которые в облике волков, покрытых шкурами, воющих и волочащих за собой длинные цепи, опустошали поля и сады вплоть до х годов. А различные мифические людоеды вероятно, произошедшие от уйгуров и венгров олицетворяли собой разрушительных разбойников.
В Лимузене х годов, хотя страх крестьян перед привидениями и оборотнями ослабел, они все еще боялись сглаза чужака на скот в хлеву и по-прежнему легко пугались по ночам; люди пели по дороге в виллу и обратно - "вероятно, для отпугивания духов". В х годах Проспер Мериме отмечал, что крестьяне верили в то, что нивелиры и другие геодезические приборы, используемые инженерами при строительстве каналов и железных дорог, стали причиной засухи.
Когда в окопах Первой мировой войны вендский солдат рассказал о том, что его отец видел гуэру - в данном случае человека, который ночью превращался в овцу, а на рассвете - его товарищи из Майенны усомнились не в том, что такое существовало, а в том, что отец все же мог его видеть: "Это вещи из старых времен. Их уже лет не видели". Темноты боялись в буквальном смысле слова.
Примечательно, что в Лан-гедоке призраки и другие духи, скрытые от посторонних глаз, были известны под общим названием "страхи" pods или pooiis , и, как гласит тарнская пословица, "если бы не страхи, священники умерли бы от голода". Возможно, подобно волкам с другим современным изобретением, духов можно было разогнать только электрификацией.
Но, похоже, что по мере того, как умирали старики, импы, тролли и феи покидали деревню". Колдуны держались. Дела о колдовстве появляются в судах, по крайней мере, до х годов, некоторые из них серьезные, как, например, когда в году арденнский кирпичник убил колдуна за то, что тот наложил заклятие на его печи для обжига кирпича; или когда в году молодая пара из Сологно была казнена за убийство матери жены по совету колдуна и последующее сожжение трупа, чтобы избавиться от злого духа.
Менее трагично то, что в г. Ведьмой мог быть каждый, особенно незнакомые люди и те, кто жил на задворках общества, например пастухи. Но прежде всего колдун - это человек, у которого были книги или записи, сделанные в книгах, с эзотерическими формулами и заклинаниями.
Гримуары от грамматики, в данном случае - что-то заученное и непонятное все еще продавались в Бурбоннэ в г. Экземпляры этих книг были редкими, обладателями их гордились, и, конечно, Большая была могущественнее Маленькой. Людей "терроризировали" те, кто знал, что у них есть копия, хотя владение ею имело свои опасности, поскольку человек не мог умереть, пока она не перешла к другому.
В середине ХХ века в Тарне один человек вспомнил предостережение своих родителей никогда не принимать Большого Альберта, "потому что ты никогда не сможешь его принять и избавиться от него". Предсказание имело свойство сбываться. В году в Резе Шер одна семья нашла на чердаке экземпляр страшного произведения и попыталась его сжечь. Отсыревший и заплесневевший, он не загорелся, из чего был сделан вывод, что к нему нельзя больше прикасаться. Морвандье и сегодня говорит о человеке, у которого все складывается удачно: "У него в кармане "Пти Альбер"!
Священники могли принести дождь или хорошую погоду, и на протяжении XIX в. В Виглене Луарэ священник получал "20 рун и 20 мер пшеницы" стоимостью около 60 франков в день за "чтение Страстей Господних каждое воскресенье и в случае бури и днем, и ночью, чтобы заверить природу в ее щедрости". В Бурбоннэ, где в начале х годов была сильна вера в карты таро, фольклорист отмечает: "Во многих приходах люди уверены, что их священник носит с собой таро в своем длинном рукаве, и что он умеет по ним гадать.
Именно поэтому многие деревенские жители приписывают ему столько знаний и учености"? Священник мог наложить чары на бурю и предотвратить град. Он мог набросить шляпу на свой приход, чтобы защитить его символически прикрыть его , или бросить башмак в грозовую тучу, чтобы прогнать ее символически отбросить ее.
Некоторые священники были "хороши для града", многие - нет. Хотя священники, отказывающиеся использовать свои силы, чтобы отогнать грозу или заставить ее разразиться, рисковали быть избитыми, люди понимали, что молодой священник может оказаться недостаточно мудрым, чтобы знать эти секреты, и обычно искали для своего прихода старшего, опытного человека.
Важно было остерегаться куратора, обладающего "даром", но силы которого истощились, так что его мессы не имели силы ses messes, alles ont pus de force. Мессы и другие религиозные обряды играли роль в нескольких видах магии, предназначенных для благословения, изгнания, исцеления, прекращения мучений или их навлечения messes de tormentation.
Большинство священников неохотно присоединялись к подобной практике, но, как правило, их можно было склонить к невольному участию в ней. В любом случае, простое прикосновение к священнику или его облачению часто оказывалось излишним. В большинстве крестьянских домов хранился запас святой воды, принесенной из церкви накануне Пасхи или Рождества Христова в специальном тазике или кувшине для защиты построек и посевов, а в экстренных случаях - для крещения мертворожденного ребенка или окропления трупа.
Английский путешественник, проезжавший в году через Кверси, был заинтригован, увидев бутылки со святой водой, установленные на верхушках дымовых труб для защиты от молний. Кресты, часто сплетенные из соломы и увитые цветами, пальмовыми листьями или их местными заменителями , или тем и другим вместе, возвышались над дверью, после того как их трижды пропускали через пламя костра середины месяца или благословляли в Вербное воскресенье.
Они служили надежной защитой от молнии, а также от других нематериальных бед. А там, где, как и в большинстве других мест, ненависть к господской охоте сохранилась в рассказах о сатанинских всадниках - красных, черных, проклятых гаерах, проносящихся по ночам, которых особенно боялись те, кто выжигали угли, священник обязательно выходил освятить их одинокие хижины". На неопределенном пространстве между религией и магией выделялись донники, колодцы, родники, колокола.
С водопоями мы познакомимся позже, когда перейдем к религиозным практикам, а пока скажем лишь, что в целом они играли важнейшую роль для людей, которым было трудно понять и подчинить себе свое тело, разум и физическое окружение. В течение всего XIX века чудодейственные фонтаны как таковые сохраняли свою популярность. Некоторые из них, наверное, напоминали японские храмовые рощи, над которыми и над всей окружающей растительностью были развешаны вотивные тряпки, ленты и предметы одежды.
А некоторые явно выигрывали от роста благосостояния своих почитателей, что выражалось в более удобных установках или монументальных украшениях, как, например, в Бретани. Этот культ "хороших" фонтанов который еще можно встретить пошел на спад, по крайней мере, в центре, на западе и на юго-западе после начала века и, что особенно заметно, в годы Первой мировой войны.
После нее ими пользовались только местные жители и старики. Это не помешало звонить в церковные колокола во время штормов. В Герсе префектуральные указы следовали один за другим: в , и годах, а также официальные просьбы о принятии еще новых указов, что свидетельствует о неэффективности всех постановлений.
Официальное церковное обследование герских приходов, проведенное в г. Другой опрос, проведенный в г.
![Путями Великого Россиянина (fb2)](https://gdz.red/img/4-okruzhayushhij-mir-uchebnik-2-pleshakov-novitskaia/108/1.jpg)
Одной из важных причин, по которой священники и государственные власти выступали против этой практики, была угроза жизни звонаря. С появлением молниеотводов число жертв уменьшилось, но не в таких изолированных департаментах, как Ардеш, где в г.
А в г. Как и колокол в Монморильоне Вьенна , в который продолжали звонить до Первой мировой войны и, возможно, после нее. В Маконнэ и Бурбоннэ, как и в других регионах, мэры не решались исполнять официальные предписания о запрете колокольного звона, прекрасно понимая, что их население так же легко ополчится против них, как и против священников, пытавшихся воспрепятствовать этой практике.
В х годах Эдвард Харрисон Баркер называл колокольный звон старым обычаем, который вымирает, но при этом он встречал его в долине Дрём, когда проезжал через нее. А Анри Польж рассказывает, что в г. Звон колоколов успокаивал тех, кто его слышал, снимал тревогу, позволял чувствовать себя менее беспомощными. Они давали людям возможность что-то сделать или подумать, что они делают , когда они ничего не могли сделать. Логика, лежащая в основе звона, - отпугивание зла - имела смысл, даже если она не работала.
Импотенция придумывала свои собственные средства защиты. Стратегия импотенции то есть магии основывалась на примитивном единстве предметов и существ - том "неясном и глубоком единстве", о котором пел Бодлер в своих "Переписках":. Природа - это храм, где живые колонны Порой проронят сбивчивый говор; Человек пересекает его, и множество символов Бросает на него знакомый взгляд. Современное мышление изолировало и разделило предметы и существа.
Объективные единицы дерево, колокол, буря служили заменителями субъективных представлений о более широких целых, сформированных по антропоморфным линиям и потому поддающихся символическому манипулированию. Линейное видение пространства и времени заменило лабиринт привилегированных мест деревья, скалы, источники и моментов солнцестояние или все святые , которые концентрировали в себе сами силы жизни.
Современный человек уже не мог общаться с миром, проходя через ритуальную форму к магической сущности. Опыт подсказывал, да и школа тоже, что специфика и тотальность магии обманчивы. На смену им должны были прийти абстракции, далекие от ограниченного повседневного опыта.
Но только тогда, когда повседневный опыт перестанет быть таким уж ограниченным. Является ли сверхъестественное той "жизнью позади", о которой вспоминал Овернь Паскаль, - "жизнью в глубине", где люди ищут убежища от видимой жизни перед ними? Или же это просто отражение условий этого прозаического мира, набор предлагаемых решений проблем повседневной жизни? Молнию стали укрощать, скот лечить, здоровье улучшать; были найдены средства от укусов змей и бешенства; сводки погоды оказались надежнее астрологических формул и древних заклинаний; поля стали удобрять химикатами; но старые обычаи сохранились, и особенно там, где речь шла о браке, рождении детей и смерти.
Фонтаны, обещающие любовь или брак, продержались дольше, чем фонтаны с целебной водой; обряды плодородия и похоронные обычаи сохранились и после Первой мировой войны". Дольше всего сохраняли свои магические аспекты те стороны жизни, которые труднее всего подчинить себе, которые наиболее подвержены непредвиденным обстоятельствам.
Изобретение варварского века, чтобы украсить жалкую материю отстойным метром. В середине XIX века некий Чарльз Гилле написал плотницкую песню "Мой самолет", в последнем куплете которой содержится ссылка на метрическую систему, введенную революцией. На самом деле королей оказалось легче свергнуть, чем связанные с ними меры. По закону года метрическая система стала единственной законной мерой, вступившей в силу 1 января года. Но ее судьба, как и судьба франка, введенного в г. Государственные архивы и частные сделки свидетельствуют о том, что старинные меры сохранились и процветали в XX веке, причем прежде всего в самых бедных и изолированных районах, где жизнь и труд медленно входили в широкий национальный рынок".
Здесь, как и при старом режиме, люди неохотно отказывались от мер, основанных на привычном опыте, в пользу абстрактных, претендующих на универсальность. Дневник и морген представляли собой количество земли, которое человек мог обработать за день, и поэтому иногда были эквивалентны размеру среднего поля. Эти единицы измерения рабочего дня варьировались в зависимости от региональных различий в земле, орудиях труда и способах обработки.
Все они, естественно, различались в зависимости от места; палочка, например, была гораздо длиннее на севере, чем на юге Франции.
В нижнем Виваре, где во времена президента Греви гг. Аналогичным образом, груз для осла saumade стал местной единицей измерения в тех местах, где дороги, в лучшем случае неопределенные, зимой можно было проехать только на ослах.
Огромное разнообразие мер и систем измерения не столь поразительно, как то, с каким упорством и даже настойчивостью государственное руководство игнорировало их существование, за исключением попыток искоренить их.
Сложность перевода одних мер в другие говорила в пользу создания единой системы, которая заменила бы их все. Также как и различие в одноименных весах и мерах, что означало, что покупателей легко обмануть. Показательно, что в х годах количество судебных процессов по обвинению в незаконном хранении фальшивых мер и весов заметно снизилось. Но старые меры глубоко укоренились, и хотя "все народы Европы восхищались и завидовали" французской системе мер и весов, по крайней мере девять десятых французов по-прежнему игнорировали ее, ворчал один учитель в г.
В официальном сельскохозяйственном обзоре гг. Гомогенизация шла медленными темпами, и отчасти по той причине, которую назвал армейский офицер, проводивший рекогносцировку Изера в г. Гомогенизация шла быстрее всего там, где близость города способствовала развитию торговли, как, например, в Луине близ Тура, крестьяне которого вскоре научились обращаться к mercuriales рыночным ценам - бул.
В Па-де-Кале, между Булонью и Кале, хотя и сохранились некоторые старые обычаи, метрическая система к г. В центре, на западе, юго-западе и юге, напротив, меры и монеты оставались такими же, какими они были до конца века.
В Тарне в г. Анри Бодриллар застал десятичную систему в зачаточном состоянии, гектар был неизвестен, а меры различались даже в разных приходах. Через несколько лет священник мог заявить, что метрическая система не существует в соседнем Коррезе".
Пассивное сопротивление пресекало официальные инициативы: Префекты Ардеша постоянно жаловались, что не могут добиться введения новых мер и весов, принятых в окружном центре, Привасе, мэр поселка оправдывал свое бездействие бездействием Приваса. Поймав нарушителей на рынках Приваса, крестьяне повезли свою продукцию в Обенас, где контроль был не столь строгим; купцы Приваса немедленно пожаловались, и префект обратил свое внимание на Обенас, который не проявил особого желания выполнять его распоряжения.
Так сажень и фут, элл и бушель, кварта, фунт и унция, poids de marc и poids de table просуществовали до XX века. В начале х годов в Бурбонне, несмотря на то, что гектар был "наполовину введен в нотариальной конторе силой закона", люди по-прежнему пользовались жезлом и акром, эллем и бушелем. Вехи показывали километры, но в деревне знали только лиги; железо продавалось по дюймам и линиям. Королевская нога, которую отверг Гилле, все еще была в обиходе, и торговцы железом, обязанные по закону использовать официальные единицы измерения, прятали в задней части своих магазинов измерительные палочки, показывающие pouce, ligne и pied, которые узнавали их клиенты.
Возможно, через столетие". Горс был не прав: на это ушло столетие, но интеграция гороха в современный мир заставляла его изучать и использовать его термины.
Барраль отмечал, что в Лимузене издольщики переходят на метрическую систему, потому что им приходится рассчитываться с хозяевами, чье образование заставило их перейти на эту систему. Растущее число нотариально заверенных бумаг, коносаментов, юридических и деловых формальностей приводило к тому, что исключительность становилась непривычной.
В начале ХХ века вина Бурбоннэ все еще продавались в пуансонах объем которых варьировался от л в районе Луары до л в районе Соль-Сета. Но литр вытеснил демисезон и чопин, возможно, потому, что пабы находились под пристальным надзором полиции. Множество разрозненных сил работали против старых мер.
Они господствовали на протяжении всего XIX века. В двадцатом им было трудно выжить. То же самое касалось монет и валюты. Закон от 7 герминала 11 года Республики 28 марта г. Но созданный франк был вынужден конкурировать с более ранними валютами почти до самой первой девальвации в х годах.
Один крупный землевладелец в Па-де-Кале - знатный представитель своего округа и мэр своей деревни - вел свои счета в экю до г. Однако лиарды когда-то стоившие около трех сантимов, затем, как правило, один свободно ходили в Бургундии, Эсне, Аллье и, несомненно, в других местах, по крайней мере, до их официальной демонизации в середине х годов.
В Мулинуа крестьяне деревни Изер нашли на своих полях тысячи римских бронзовых монет, очистили их и использовали в качестве одного лиара, двух лиаров, одного су и двух су. Торговцы принимали их, как и найденные там же серебряные римские монеты, которые использовались в качестве центовых или однофранковых монет. Эта практика также сошла на нет в середине х годов с переходом на медную монету. В окрестностях Лаона появление новых блестящих монет достоинством в один, два и пять центов с изображением Наполеона III сбило с толку многих людей, которые приняли их за золотые пяти- и десятифранковые монеты".
Новый император был уже в седле, когда мэр одной из деревень в Аунисе составил документ, в котором разделил свой капитал между детьми, а себе оставил доход, включавший "ренту в 25 ливров турнуа с капитала в ливров также турнуа"?
Жители Нижней Бретани, как нам рассказывают, всегда исчисляли суммы до пяти франков в реалах, а 12 пятифранковых монет считали за 20 экю. Это если не пользоваться бретонским языком, в котором были свои обозначения и термины".
Романы признавали устойчивость таких терминов. Не только "Три мушкетера" исчислялись в экю и пистолях. А в Коррезе в г. Еще более усложняло ситуацию то, что в зависимости от местной практики в качестве экю или пистолей принимались разные монеты.
При нехватке денег брали то, что попадалось под руку, как, например, римские монеты Аллье. Кроме того, их стоимость в разных местах существенно различалась: пистоль иногда стоил пять франков, иногда десять; экю - пять франков, иногда три. Но после появления в г. Все это было мало ощутимо в условиях старомодной натуральной экономики с множеством изолированных местных рынков. Но как только деньги и товары стали циркулировать в более широких масштабах, это привело к страшной путанице.
Использование неофициальных валют неоднократно запрещалось. Но жители соседней Верхней Луары больше не принимали их.
Когда диковинные монеты перестали быть средством обмена, в магазинах и на рынках возникла временная нехватка монет, и наступил кратковременный валютный кризис. Но уже через несколько месяцев субпрефект Риома посчитал, что проблема исчерпана, за исключением приходских священников, которые стали находить массу бесполезных монет в ящиках для бедных и в подаяниях.
Видимо, это и стало настоящим переломным моментом. В конце века цены на сыр из Канталя все еще указывались в пистолях, на рынках Финистера и Морбиана все еще ходили реалы, а в сельской местности Бурбоннэ шесть лиаров по-прежнему равнялись полутора су.
Даже накануне войны в Вандее можно было найти крестьянина, нанимающегося на работу за сумму от 30 пистолей до экю. Но даже в самых отдаленных местах франк прочно укрепился. Как заметил Пьер Бурдье об изучаемой им беарнской деревне, где в г. Очевидно, что сохранение старых монет отражало нехватку новых. И не только новых, но и валюты в целом.
Долгое время деньги сами по себе были относительно редкими и незнакомыми. Поль де Мюссе, путешествуя по Арьежу, дал оборванному ребенку несколько медных монет и отметил, с каким изумлением тот смотрел на них, как будто никогда раньше не видел монет. Это были времена, когда су был действительно су.
Криминальные хроники показывают, как мало денег было при себе у людей, как, например, у человека, которого в июне г. И только тогда. Если только тогда. Денег было мало, они были драгоценны, каждый их кусочек был на счету, и даже несколько сантимов, неожиданно добавленных в бюджет, могли вызвать тревогу. О неспособности крестьянских хозяйств удовлетворить свои денежные потребности свидетельствует огромное количество официальных договоренностей, которые так и не были выполнены: обещанная старикам-родителям пенсия, которая так и не была выплачена, или номинальная сумма, которую должен был получить неженатый сын за свой вклад в семейное хозяйство, которую он так и не получил.
Проезжая в х годах через Вик-сюр-Сер, небольшой курорт в нескольких милях от Орийяка, Жан Ажальбер обнаружил, что слуги в гостинице "мало привыкли к чаевым", завязывая в носовой платок все мелкие монеты, которые мог оставить им посетитель. Все это было лишь одним из признаков сохраняющейся автаркии в деревне - самодостаточной жизни, при которой примерно до г. На юго-западе в г. В Бри, как мы видим из бухгалтерской книги местного винодела, виноградари были самодостаточны до конца Второй империи и после нее.
Перец, соль, немного соленой трески и несколько пар сабо - вот и все, что они покупали за наличные. В Брессе в конце века деньги появлялись осенью в день Святого Мартина 11 ноября , когда семья покупала основные запасы, такие как сахар и соль, платила налоги и арендную плату. В остальное время "деньги в деревнях почти не водились".
Бартер продолжал играть важную роль. В окрестностях Сен-Годенса, в Верхней Гаронне, крестьяне привозили на равнинные рынки свою высокогорную пшеницу и обменивали одну меру пшеницы на две меры кукурузы. Мукомолы из Жеводана вели активную торговлю между зерновыми угодьями Веле и винодельческим районом Виваре, обменивая пшеницу, бобы, горох, ячмень и знаменитую чечевицу Пюи на козьи шкуры с вином Ардеш. По мере того как дороги сменялись тропами, повозки сменялись мулами, но масштабы этой торговли уменьшились только в х годах, когда виноградники в низинах были опустошены смертоносным филлом.
По всему Лимузену в то время и, по крайней мере, до войны большинство деревенских ремесленников принимали плату в виде услуг или в натуральном виде калины, каштаны, иногда даже необходимое сырье.
Андре Арменго, как и Аудиганн в отношении Перигора, отмечает, что сельскохозяйственные рабочие Аквитании XIX века редко получали денежное вознаграждение. Аналогично, в Лимузене Анри Башелена слуга мельника получал два двойных зерна, платье, фартук и одну пару сапог в год.
В Нижней Дофине сборщики урожая-мигранты получали натуральную оплату до г. Так же, как и пастухам в Обраке. В некоторых регионах, например в Брессе, крестьяне вообще редко нанимали работников. Когда требовались дополнительные рабочие руки, например, во время уборки урожая или заготовки сена, соседи полагались друг на друга. В других регионах, например в Ландах, где до Первой мировой войны не хватало валюты, издольщики продолжали получать зарплату и делать покупки натурой.
Однако в большинстве мест заработная плата выплачивалась как деньгами, так и натурой в разных пропорциях, как, например, в Бретани, где крестьянин мог получать в год 50 скудо, шесть элл белья и три пары сапог. Возможно, как предполагает Рене Нелли, оплата натурой считалась более почетной, чем денежная "зарплата", как своего рода символическое участие в собственности. Так, в Руссильоне и Лангедоке, где долгое время землевладельцы платили за работу и услуги натурой, команды и хозяева прибрежных рыболовецких судов делились уловом, но платили лишним рабочим деньгами, как будто они были простыми городскими рабочими и, соответственно, презирались.
Более простое объяснение может заключаться в том, что в системе, где царил бартер, наличные деньги было трудно использовать, а самые простые потребительские товары - трудно купить. Возможно, именно поэтому в г. С распространением рыночной экономики и появлением возможности покупать товары первой необходимости за наличные ситуация изменилась.
В Минервуа до начала века оплата труда наемных рабочих зависела от доли урожая. Годовой заработок фермера обычно состоял из франков наличными, л вина, л пшеницы, 10 л масла, 20 л бобов и от до пучков виноградных побегов для поддержания огня.
Но в исследовании г. Пока этого не произошло, деньги продолжали оставаться дефицитом. Их дефицит объясняет встречающиеся во многих источниках упоминания о подлости, скупости и алчности крестьян. И бережливость, и скупость были естественной реакцией на нехватку денег которая сама по себе отражала длительную отсталость , что так же немыслимо для нас, как и для всех этих городских наблюдателей, для которых монеты были буквально валютой повседневного существования.
Но крестьянин хорошо знал, насколько редки деньги и, следовательно, насколько труднее их достать. Как гласит виварийская поговорка: «У кого есть деньги, тот доволен». Он может расплатиться ею. Лучше придержать его.
Вредность, жадность естественны для человека - они возникают из нужды, как побуждение к обжорству возникает из потребности. В рассказах крестьян Лимузена птицам приписывается чувство справедливости, животным - хитрость среди которых лиса является хозяином , а людям - жадность, прежде всего, огромная любовь к золоту.
Крестьяне редко становились героями сказок, в которых они рассказывали о замках и дворцах, принцах и королях, а скромной жизни уделяли мало внимания. Но когда крестьянин проявлял себя, то больше всего он обнаруживал невероятную жажду богатства, серебра и золота - в сущности, денег". Денежные потребности отражали аспекты жизни, выходящие далеко за рамки соли и налогов. Прежде всего, это была жажда земли, обостренная тем, что социальное положение определялось размером семейного владения.
Все это требовало значительных затрат капитала и часто, как мы увидим, приводило к тому, что имущество обременялось закладными и ростовщическими кредитами". Деньги - точнее, их отсутствие - царили в деревне не меньше, а то и больше, чем в городе. Ростовщики, нотариусы, деревенские кровопийцы, которых рисует Бальзак, были частью пейзажа, хорошо знакомого всем крестьянам. Было мало крестьянских семей, которые не таскали за собой, как кандалы, долги, накопленные поколениями, от которых не могли избавиться.
Поскольку кредиты были скудны, ростовщичество процветало. Отчасти это было связано с архаичными банковскими структурами и кредитными институтами, не приспособленными к местным условиям. Крестьянство жаждало земли. Но что можно было сделать с накоплениями, кроме покупки земли? Пока деньги оставались в дефиците, возможности для инвестирования того, что было, или даже для выгодного сбережения, также оставались скудными.
У знаменитого шерстяного носка было мало альтернатив. Первый обычный сберегательный банк был основан в Париже в году. Вплоть до х гг. В середине XIX века основными вкладчиками сбережений были, по-видимому, солдаты и домашняя прислуга. В сельской местности обслуживались окружные центры и районы, а в городах сберегательные кассы вообще отсутствовали.
Для обслуживания жителей 34 сельских населенных пунктов имелось всего 16 сберегательных касс и отделения. Для примера можно привести один из сельских департаментов: в Тарне первые две сберегательные кассы были основаны в году, затем две в году, три в годах, одна в году и одна в году.
Но настоящий рост вкладов произошел только после года. В году число вкладчиков составляло 4 человека, а объем вкладов - 1,5 млн. К году их число возросло до 17 человек, а объем сбережений превысил 6 млн. К году эта цифра вновь удвоилась, а к году - еще раз.
Примерно до г. В гг. Являясь, по сути, почтовой сберегательной кассой, она внесла значительный вклад в переход от матрасов и шерстяных носков к банковским книжкам, приносящим проценты. В период с по год объем депонированных средств вырос в девять раз, а к концу года он увеличился еще почти в столько же раз".
Как бы то ни было, все это свидетельствует о том, что и инвестиционная, и кредитная структуры оставались примитивными и архаичными вплоть до последней четверти века. А неприятные последствия нехватки денег сильнее всего ощущались в более бедных регионах, таких как Лимузен. Нельзя сказать, что эта проблема осталась без внимания.
А агрокультурные банки не торопились появляться и дольше других служили интересам хорошего крестьянина. Кредит Фонсье, основанный в г. Он принимал только первые ипотечные кредиты и требовал соблюдения сложных формальностей и оформления документов, что не могло не отпугнуть простых заявителей. В любом случае у многих крестьян не было документов на право собственности на имущество, которое они могли бы предложить в качестве залога, или, по крайней мере, не было документов, приемлемых для официальных учреждений.
Кроме того, и это неудивительно, против Кредит Фонсье активно выступали ростовщики, нотариусы и мелкие ростовщики, доминировавшие в местных условиях. К м годам его деятельность была сосредоточена в основном на городской недвижимости.
Его детище, Кредит Агриколь, было не в пример лучше. Это верно, но было ли оно в их распоряжении? Или же он, как и его предшественник, был в основном источником займов для городов и меньшинства зажиточных и знающих крестьян, которые могли воспользоваться его услугами? Главным источником кредита оставался ростовщик. Если попрошайничество было характерно для беднейших слоев населения, то ростовщичество - для менее бедных, которые, в свою очередь, вполне могли остаться без средств к существованию.
Большинство историков Франции начала и середины XIX века настаивают на решающей роли долгового бремени крестьянства. На этом настаивают и современные исследователи. Ростовщичество, чума бедных регионов, - одно из бедствий Лаураги, заявлял М. Паризе в г.? Вывод очевиден. Бальзаковский Серизет дает в долг 10 франков во вторник и ждет 12 обратно в воскресенье утром; при 20 процентах в неделю он удваивает свои вложения за пять недель.
Ростовщик получал не только деньги, но и власть. Его власть над должниками была огромной. Но чаще всего кредиторы требовали всевозможных доплат, заставляя своих жертв оплачивать выпивку, еду, судебные издержки, подвергая их различным видам эксплуатации и унижения, что еще более удручало людей, для которых важен каждый цент, каждый кусок хлеба или кувшин молока.
Многие осуждали зло ростовщичества, накопительные платежи, которые легко доводят процентную ставку до 25 и 30 процентов. Но никто не исследовал психологическую нагрузку, которую сельские ростовщики, чаще всего сами крестьяне, оказывали на своих должников. Очевидно, что восстание против ростовщичества было одной из главных тем гг. Возможно, оно также внесло свою лепту в распространение антисемитизма в сельской местности. Безусловно, сильное отождествление еврея и ростовщика было важной чертой националистической политики Третьей республики.
Тем не менее, за исключением городов, где это отождествление, по-видимому, прочно вошло в миф рабочего класса, а также Эльзаса и Лотарингии, где евреев ненавидели даже больше, чем лесных сторожей, я не нашел ни одного упоминания о еврейском ростовщичестве. Большинство кредиторов, как уже говорилось, это были местные жители - различные знатные люди, включая землевладельцев, зажиточных фермеров, мельников, трактирщиков и ремесленников; священники, у которых иногда было множество должников; и, конечно, нотариусы, вкладывавшие как деньги своих клиентов, так и свои собственные, и, конечно, не все они взимали ростовщические ставки.
Окончательное освобождение произошло только за счет прибыли, полученной крестьянами во время войны гг. Все это позволяет предположить, что переход к денежной экономике был растянут в ряде регионов на достаточно короткий период, приходящийся примерно на последнюю треть XIX века. Начало этого процесса примерно совпадает с началом Третьей республики.
Именно тогда, очень медленно, жители страны осваивали жесты, связанные с обращением с монетами, взвешиванием их в руке. В конце Второй империи бумажные деньги были чужими для многих регионов Франции, а к г. Однако за последующие восемь лет их количество увеличилось в шесть раз. В дальнейшем темпы замедлились, и к г. Триумф бумажных денег наступил только после Первой мировой войны, но за предшествующие четверть века они достигли значительных успехов. Поэтому, к какому бы показателю мы ни обращались, е годы и последовавшие за ними четверть века представляются переломными как в этом, так и в других отношениях.
![Хочу всё знать (1970 г.)](https://library.vladimir.ru/wp-content/uploads/2021/02/dokuchaev-zastavka.jpg)
Об этом свидетельствует обращение и использование денег, накопление и опора на сбережения, выплата заработной платы наличными, в конце концов, показатели обращения бумажной валюты. Традиционная экономика явно сдавала свои позиции. Наличные деньги в традиционной экономике с большими усилиями откладывались в запас, как зерно в амбаре.
Сфера их применения была столь же ограничена, как и их количество. Как только была пройдена стадия натурального хозяйства, как только замкнутый круг, в котором было неважно, какими монетами пользоваться, а чаще всего вообще не пользоваться, разорвался, деньги приобрели огромное значение не только как средство обмена, но и как средство измерения всего, универсальный язык, который все понимали и на котором все хотели говорить. В конце века верующие выходили на службу в Великий четверг, вооружившись деревянным молотком.
Это называется tuer les Juifs". Traditions populaires, p. Поэтому у древних есть право на расстояние. Это тот, у кого есть другие мотивы, и кто не может знать, что он будет делать. В конце XVIII века, когда интендант Гаскони захотел построить дороги, соединяющие эту область с соседними провинциями, жители Ауша, как буржуа, так и простые люди, запротестовали: "У нас есть все, что нужно для нормальной жизни.
Наши соседи придут и заберут то, чего им не хватает, а мы не нуждаемся в том, что они могут нам предложить". Подобная позиция сохранялась на протяжении большей части XIX века. Но не весь. Как заметил один сельский врач незадолго до Первой мировой войны, за последние 25 лет произошла "глубокая нравственная эволюция": "Раса [становилась] отделенной от этой земли, которую она так любила".
Упорное выживание местной и бытовой автаркии тесно связано с выживанием, описанным в главе 3; и снова водораздел перемен, похоже, находится в районе х годов. Сен-Жюст проницательно указал на связь между частным эгоизмом и местной изоляцией, связав географическую и политическую оторванность от общегосударственных дел. Департаменты и приходы, сетовал он, живут в автаркии. Каждый держит свои товары для себя, вся продукция и товары закрываются дома. Адольф Бланки, вскользь упомянув весь большой центр Франции середины века, сказал о нем как о sud generis, отделенном от остальной страны труднодоступностью и многолетней изоляцией, "живущем своей собственной жизнью, имеющем свой облик и черты, отличные от великой национальной физиономии".
Естественно, что его жители "сохранили Комментируя последствия нехватки зерна, которая ощущалась во многих местах в суровую зиму года, префект Йонны, много ближе к Парижу и к цивилизации, заметил, что, поскольку каждый выращивает свои запасы, а подмастерья получают зарплату зерном, никто не обращает внимания на состояние рынка? Пока коммуникации оставались примитивными и немногочисленными, никакой рынок, кроме местного, не имел значения.
Вместо: «мы имеем на небесах Отца, Который любит нас». Фразы: «религия утешает нас в страданиях». Атеизм проникает и в школы. В году в Румынии воспитанники Ясской гимназии объявили священнику, у которого они должны были исповедоваться, что они вообще не веруют в бытие Божие. И там же ученики одного высшего учебного и заведения сорвали и частью уничтожили иконы как.
Администрация Станиславской гимназии в Львове в Галиции решила в г. А у нас лучше ли в этом отношении? Рассказывали еще об одной матери, в Петербурге, которая сама разрушала детские верования в своих двух дочерях институтках, внушая им идеи атеизма. Когда человек, злоупотребляя свободою воли, в безумии своем отвергает существование Бога, то дух человеческий, утратив связь с источником своей силы, постепенно слабеет и подпадает господству материи.
Таким образом, атеизм неизбежно ведет к материализму. На появление современного материализма большое влияние имело также чрезвычайное развитие естественных наук. Изучение природы должно было бы приближать человека к Богу, чрез познание Его силы, премудрости в благости в Его творениях [9] ; но изучение явлений природы, под влиянием атеистического духа времени, отдаляло человека от Бога.
При материалистическом воззрении на человека, в понятия о нравственности должны были существенно изменяться. Если жизнь человека кончается со смертью тела, если удел человека есть лишь настоящая его земная жизнь, то целью ее, очевидно, должно быть приобретение большого количества земных благ, физических наслаждений. Когда у человека отнято небо, он требует себе землю.
При таких условиях добром стало то, что выгодно, полезно, приятно, а все тому противоположное есть зло, есть безнравственно. Тело свято, в нем нет дурных побуждений» [10]. Чего нынче не подделывают? Звонкую монету, кредитные билеты, денежные бумаги, паспорта, векселя, духовные завещания, дипломы [12] , всевозможные подписи, торговые фирмы [13] , периодические издания [14] , картины древних мастеров, шелк, сигары, даже яйца [15].
Мамон не стал ли «богом» вашего времени, пред которым все преклоняется — ему жертвуют совестью, честью, репутациею, общественным положением. Кражи касс, банковские кражи стали явлением обыденным. Вспомним недавние скандальные процессы Панамской компании, римского банка и директоров некоторых парижских газет, арестованных в г.
Как на продукт того же материалистического или «реального» воззрения на нравственность следует смотреть на чрезвычайное развитие порнографической литературы, особенно во Франции; это — романы Дюма-сына. Поля Феваля. Золя и их подражателей. Направление это популяризуется в массе народных брошюр. Так, одна немецкая фирма, имеющая агентов в различных городах, разослала до Порнография коснулась и искусства. На выставках стали появляться изображения нагих женщин.
Несколько лет тому назад в или гг. Оправдание преступления, совершенного под влиянием «аффекта», уже вошло теперь в обычай. В самом деле, если человек, материален и совершает то или другое деяние лишь по необходимости, под влиянием «аффекта», которому противиться не может, потому что выше материи у него ничего нет, то как же ставить ему в вину совершенное им преступное деяние?
Вспомним дело Зас-ч, дело Ка-ой. В обоих случаях покушение на убийство было присяжными оправдано, при рукоплесканиях публики [17]. П-ем убивает своего любовника Д — ра, — здесь и там присяжные оправдывают убийц, — публика рукоплещет. Теория реабилитации страсти достигла своего апогея по поводу печального процесса Сен — ой в деле убиения Сары Беккер в кассе ссуд Мир — ча. Тут, впервые дано было этой теории звучное название «психопатизм».
Психопат, это — не сумасшедший человек, но душевнобольной. Он может хорошо отличать добро и зло, но он думает только о себе: вне этого личного «я» для психопата нет ничего святого. Если такой субъект, напр. Так охарактеризовал психопата известный в Петербурге психиатр Ч. Сем — ва, обвивавшаяся в убиении Сары Беккер, была присяжными оправдана, как психопатка. Как отражается материалистический атеизм на нашем внутреннем мире?
Дает ли он внутреннее успокоение, счастье? Ответ на это в современной статистике самоубийств и умопомешательств.
![Духовный мир](https://ru-static.z-dn.net/files/df8/07ef76fd2a56b8760c551568ee257d2f.jpg)
Статистика показывает, что ни в одну ещё эпоху не бывало столько сумасшедших и столько самоубийств, как в ваше время. Во Франции, напр. В Североамериканских Соединенных Штатах, в году было душевнобольных Самоубийц во Франции в году было 1.
Подобное же происходит и в других странах Европы, так что в последнее время ежегодно, в западной Европе, насчитывалось до Поразительный факт! Это была реакция, вызванная суетною, праздною, бесцельною жизнью светской женщины, но, как и всякая реакция, перешедшая границы, определенные для деятельности женщины самою природою ее.
Желание быть общественным деятелем, наравне с мужчиною, вывело женщину из присущей ей сферы семейной жизни. Женщин м-сестра милосердия, учительница и воспитательница детей, врач для детских и женских болезней, — здесь она даже более на месте, нежели мужчина.
Но девица студентка, братающаяся со студентами, женщина — профессор, женщина — чиновник, имеющая у себя подчиненных чиновников — это аномалия, от которой страдает ее «женственность» [20]. В глубине того движения, на знамени которого ярко сияет девиз: «Женщине дорогу», таится, говорит Эрнест Навиль, скрытое стремление к разрушению одной из существеннейших в драгоценнейших основ общественного строя, семьи.
Молодое поколение считает себя умнее, сведущее, лучше старого поколения. Рубинштейн, — родители говорили, а дети взрослые молчали; теперь же говорят дети, а родители молчат.
Раньше больше заботились о воспитании, а теперь об образовании». Невольно припоминается пророческое слово апостола Павла во 2-ом послании его к Тимофею , Нельзя не обратить при этом внимания на возрастающую преступность в среде несовершеннолетних, в особенности низшего сословия. На скамьях подсудимых нередко являются целые шайки 16, летнвх воришек — громил. Вот один из многих примеров. В слободе Чижовки летвий мальчик выстрелом из ружья убивает отца своего, бранившего его за праздность.
За последние годы наши газеты сообщают массу сведений о подобных преступлениях. В первой половине XIX столетия идея социализма развивалась Сен-Симоном в Фурье; в и следующих годах их последователи делали попытки к осуществлению ее во Франции.
В году Карл Маркс учредил международный интернациональный союз рабочих, охвативший постепенно всю западную Европу. Плоды этого вредного учения всем известны. Вот, напр. В ней он предлагает отмену всякой власти, как — светской, так и духовной, уничтожение сословных различий и, вообще, всяких различий между людьми, даже до различия между мужчиною в женщиною. Вслед затем во многих странах появились анархистские газеты, на разных языках, с характерными названиями: «Свобода», «Возмущение», «Анархист», «Взрыв» и т.
Число этих газет, постепенно умножаясь, возросло в году до 48 [22] ; появились анархические руководство и календарь. С года анархистские злодеяния учащаются, в течение 2 лет с гг. Всякий, конечно, признает справедливость этого замечания. Языческий обычай этот быстро распространяется. Так, в Берлине в первые три месяца гола сожжено было человеческих трупов. У нас в Финляндии существует «общество сжигания трупов». В одном из его заседаний, в году, председатель, в виду значительного числа записавшихся в члены этого общества, указал на необходимость и своевременность обращения к правительственным, учреждениям о введении обязательного сожжения трупов [24].
Религиозно нравственное состояние современного нам образованного мира, преимущественно Запада, невольно напоминает подобное же состояние западной римской империи в эпоху ее падения. Та же разнузданность страстей, та же гнетущая неизвестность будущего, тот же упадок религиозного чувства и то же извращенное направление науки. Люди всегда те же, и развитие общественной жизни их сходно, только лишь формы проявления ее в разное время различны.
Ныне считают уже пустым и вульгарным тот старый, античный аргумент который признавал немыслимым, что двадцать четыре буквы греческого алфавита могли сами собою произвести Илиаду; а между тем нельзя не видеть, что эту именно гипотезу, эту возможность должны принять и защищать догматические материалисты. В самом деле, Илиада ведь есть только один частный акт человеческого разума, который совершил кроме этого акта еще тысячи других не менее удивительных в роде, например открытия системы мира и его законов; искусство, наука, мастерство и все вообще человеческие произведения суть в последнем выводе не что иное, как приложения разума.
Чтобы эти бесчисленные приложения оказались возможными, нужно было целым миллионам этих живых и чувствительных клеточек подобно буквам типографии, повинующихся только физическим и химическим законам и не имеющих абсолютно ничего общего с тем, что мы называем разумом собраться и расположиться в таком порядке, при котором бы не только Илиада, но и все чудеса человеческого разума стали возможными.
Потому что, если бы эти клеточки в своей слепой пляске приняли иное направление или движение, если бы вместо того, чтоб двигаться унисоном, ритм их движений был против такта, если бы произошел хоть малейший беспорядок в их относительных положениях и воздействиях, то результатом этого был бы уже не разум, а безумие, как показывает опыт; ибо известно, что и малейшего удара, нанесенного равновесию мозга, достаточно, чтобы расстроить его пружины и остановить игру.
Один шотландский философ мудрый Беатти, возымел идею, чтобы заронить в душе своего маленького сына веру в Провидение, употребить для этого в дело такое доказательство. Мальчику было пять или шесть лет, и он уже начинал читать, но отец не хотел еще говорить ему о Боге, полагая, что в таком возрасте он не мог бы еще понять таких уроков.
Чтобы возбудить в его уме эту великую мысль, он придумал такой соразмерный с его возрастом способ. Никому ничего не сказав об этом в одном уголке маленького своего садика, он начертил на земле пальцем три начальные буквы имени своего сына, насыпал в бороздки семян брункресса и, прикрыв эти семена землею, заровнял место.
Я засмеялся при этих словах и показал вид, что не придаю никакого значения его рассказу. Но он настаивает, чтоб я непременно пошел посмотреть, что случилось. Пришедши на место, я сказал сыну: «твоя правда, я вижу, что это действительно твое имя, но тут ничего нет удивительного; это простой случай и с этим стал удаляться.
Но он не отставал от меня и сказал с полною серьезностью: «быть не может чтоб это был простой случай, непременно кто-нибудь приготовил и посеял семена, чтоб произвести это следствие». Может быть, и не таковы были подлинные слова его, но такова была сущность его мысли. Так ты думаешь, сказал я ему, что ничто кажущееся нам столь правильным как буквы твоего имени, не может быть произведением случая?
Да, отвечал он твердо, я так думаю. Но если так сказал я ему, то посмотри же теперь на себя самого, на твои руки с пальцами, на ноги и все члены — не кажутся ли они тебе правильными по форме и полезными в употреблении? Могло ли все это быть следствием случая? Разумеется нет, но непременно кто-нибудь должен был мне все это устроить. Кто же это? Не знаю, отвечал мальчик.
Тогда я назвал ему имя великого Существа, создавшего весь этот мир и сообщил ему некоторые понятия о Его природе, подходящие к его возрасту. Урок этот глубоко врезался в его душу, и он никогда потом не мог забыть его, как не забыл и обстоятельства, которое дало повод к нему» См. Поля Жанэ: «Конечные причины». Если бы с какой-нибудь из звезд, сияющих над нашею головою, мы посмотрели на земной шар в тишине и молчании стройно пробегающий пространство, предназначенное ему Творцом он представлялся бы нам не более, как ничтожным шариком бледным и едва стоящим внимания среди стольких блистающих солнц и огромных комет и планет; между тем.
Зиждитель не оставил в забвении, не пренебрегает этой песчинкой в безбрежном океане мироздания. Всемогущий Промысел Его с отеческою мудростью и благостью уготовал на земле дивное жилище для человека, совершенно соразмеренное с потребностями его и животных, созданных на служение ему. Находясь, в пространстве небес в правильном расстоянии от солнца, она получает от него освещение и теплоту, соразмерные с потребностями тварей на ней живущих, и правильное преемство дней, ночей и годовых перемен.
Если бы эти перемены не были постоянно направляемы бдительною любовью Промысла, то каждая из них продолжаясь более надлежащего, могла бы опустошить землю излишеством холода или теплоты. Далее, хотя земля наша в каждую минуту пробегает более Если бы земля была недостаточна кругла, то в большей части своей она была бы необитаема, свет теплота и прохлада не могли бы разливаться по ней равномерно, течение ветров было бы медленно, реки, а особенно моря, низвергаясь чрез выдающиеся края, причиняли бы сильные потрясения и опустошения, воздух не освежаясь ветрами, во многих местах был бы убийствен и ужасные ураганы часто опустошали бы поля.
Поверхность земного шара покрыта множеством материков и морями, которые занимают пространство больше всех материков в сложности.
Они покоятся в обширных хранилищах, из которых благодеющая десница Промысла извлекает ежедневно влагу, необходимую для орошения наших полей; все на них иссохло и погибло бы, если бы попечительная любовь Творца не проливала дождя и не содержала в порядке истоков рек и ручьев.
Моря отодвинуты ею в низменные части земного шара для того, чтобы все текущие воды изливались в них и вознаграждали убыль влаги в морях причиняемую ежедневными испарениями. Если бы воды оставались неподвижными на земле, то они причиняли бы заразы и смертность. Материки состоят из множества разнородных слоев земли, и так мудро расположены, что поверхность их представляет самые разнообразные местоположения: в одном месте расстилаются обширные долины, в другом поднимаются холмы, или возвышаются утесистые горы, вершины коих теряются в облаках.
В недрах гор получают свое начало источники, ручьи и самые реки, которые, оросивши множество стран, вливают избыток вод своих в моря. Премудрый Творец дал горам соразмерное возвышение; будь они выше, — воды, упадая с них с порывистым стремлением разливались бы по земле опустошительными потоками; напротив при большей низменности гор — она не имела бы надлежащей стремительности, орошала бы поля только на недалекое пространство и образовала множество неподвижных озер или же нездоровые болота.
Некоторые горы устроены так что служат отдушинами для горючих веществ, наполняющих недра земли, и чрез то предохраняют ее от частых землетрясений. Под слоями земли, на небольшой глубине, человек находит камень и мрамор для строения и украшения жилищ и металлы для своих житейских нужд; но из всех слоев составляющих материк земного шара, полезнейший, самый богатый и плодоносный есть тот который мы попираем ногами своими. Он состоит из ила водного, песчинок наносимых ветром и остатков растений и животных; в нем все истлевает и из него все восстает он — колыбель и гроб всякой растительности.
Эта твердая поверхность земли нашей получила от премудрого Зиждителя все качества необходимые для живущего и прозябающего на ней. Если бы она была еще плотнее, то нежные растения не могли бы вкорениться в ней; а если бы мягче, то деревья не могли бы твердо держаться в ней, а животные и человек погрязли бы в ней, как в тине. Каждый год она покрывается травами, деревьями, цветами, плодами и бесчисленным множеством зерен для пользы или наслаждения человека и животных; она неистощима: чем более раздираешь недра ее, тем она щедрее, и — что всего изумительнее, — после многих тысячелетий она не ослабела, не истощилась, не устарела, но всегда юна и из лона своего готова явить нам свои сокровища.
Тогда как на ней все ветшает и стареется, она, напротив каждый год юнеет и обновляется, каждый год облекается в новую, великолепнейшую одежду.
Растения, в особенности, рассеяны по земле в несчетном множестве, от вершин гор до глубины морей; они расстилаются по ней наподобие великолепного ковра, сотканного с дивным изяществом и неподражаемою красотою.
Они наполняют собою даже такие места, в которых нельзя бы и предполагать их, но в которых однако, открывает их глаз при пособии микроскопа. В трех классах растений т. Промысел тщательно заботится об их сохранении; каждое растение, прежде, нежели погибнет, оставляет сотни, тысячи семян после себя. Эти растения составляют обширные запасы пищи для животных; человек кроме того, один из них употребляет на строение жилища себе, на приготовление пищи и проч. На этот огромный и роскошный пир царства растительного любвеобильный Творец созвал множество одушевленных тварей; миллионы их покрывают землю, несчетное множество наполняют моря и самый воздух; в глыбе земли, в стебельке растения, в капле воды, вооруженный глаз естествоиспытателя открывает целые отдельные царства существ движущихся и чувствующих сладость жизни.
Организация животных, их форма, инстинкты, привычки возвещают премудрость и благость всемогущего Творца их. Они одушевляют немотствующую природу и украшают ее; многие из них служат в пищу человеку, другие помогают ему в трудах его.
Бдительное око Провидения с высоты небес назирает всех одинаково, — от огромного бегемота до мелкого воробья, оно не допускает ни излишнего распространения некоторых родов, ни того, чтобы слабейшие животные были истребляемы чрез сильнейших, но каждому роду их указывает его границы, как бы говоря: до сего дойдеши и не прейдеши Иов. Но краса и венец всех тварей Божиих на земле есть человек. Стройное и прямое положение его тела, важность движений, возвышенное чело, взор обращенный к небу и достигающий до отдаленного горизонта — все показывает в нем существо высшее, которому Творец завещал царство и владычество над землею.
Хотя он рождается нагим слабым и беззащитным, однако облекается в шелк и золото, носит страшное оружие и, если захочет, мечет из рук своих молнии и громы.
Свирепейшие животные бегут от лица его, сильнейшие подчиняются его законам полезнейшие кротко служат ему. Как домовладыке, — ему доступны все части земли; он пробегает моря и сушу, живет во всех климатах, если захочет — проникает в воздушные области, или нисходит в недра земли и бездны океана. Заменяя силу искусством он владычествует над всем, умеет смирить и льва, рыкающего в пустыне, и орла, парящего под небом.
Вся природа приносит ему дань, как царю своему, и он один только из всех творений Божиих на земле сознает и постигает красоту и порядок ее. Тогда как прочие животные слепо подчиняются только чувственным влечениям своим, разум озаряет для человека всемогущество, благость и премудрость Творца во всех частях вселенной; человек один светло созерцает благодеющее Провидение Его, один преклоняется и разумно славословит Отца всяческих: в одно и то же время он есть и владыка, и первосвященник на земле.
Это обширное жилище устроено для человека со всею заботливостью любвеобильного Отца. Над ним распростерт голубой свод небес усеянный миллионами светящихся лампад под ногами его расстилается великолепнейший ковер зелени, украшенный ярким разнообразием цветов которые услаждают взор и разливают благоухание в воздухе; богатые жатвы волнуются на полях; тысячи благоухающих плодов висят на деревьях; бесчисленное множество пернатых одетых в красивые цветастые перья, оглашают воздух приятным пением; послушные животные предлагают человеку крепость сил своих или же свои одежды, молоко и самое тело; солнце ежедневно проливает свет и теплоту в его жилище; воздушные перемены благорастворяют и освежают воздух необходимый для его питания… О Боже, Отче человеков, неизглаголанны милости Твои к нам!
Так земля есть прекраснейшее и премудро устроенное жилище, которое уготовала для нас попечительная десница любвеобильного Отца человеков! Старайтесь же быть достойными той любви, которая с такою щедростью осыпает нас своими дарами, и всякий раз вкушая их преклоняйте колена свои пред благостью Творца, и — аше ясте, аше пиете, аше ино что творите, вся во славу Божию творите 1 Кор.
Что было бы с нашею землею, если бы благотворная влага не проникала и не орошала ее? Так во время засухи, когда не бывает ни росы, ни дождя, мы видим что растения вянут, высыхают, а некоторые и совсем погибают, животные тоже томятся от измождения, сам человек слабеет и унывает. Тогда и солнце вместо того, чтобы одушевлять и оплодотворять природу, истощает и опустошает ее: Из сего да уразумеваем как велика и неизглаголанна благость Творца, повелевшего водной стихии орошать землю.
Эта влага большею частью разлита в природе в виде текучей жидкости, но существует также в виде паров снега, града и льда: чтобы превратить ее из одного в другой вид для этого нужно только усилить или ослабить теплоту. Обширные пространства морей можно назвать главным водохранилищем из которого Божественное Провидение черпает влагу для орошения и оплодотворения наших полей.
Они занимают две трети земной поверхности, и в некоторых местах глубина их простирается на несколько сот саженей.
Такое углубление ложа морского устроено рукою Зиждителя не без намерения, но для того, чтобы предохранить материки от потопления. Заключенное в своих безднах море вотще силится перешагнуть пределы и сокрушить те затворы и врата, которыми оградил его Бог, изрекший при начале мироздания творческое повеление ему: «до сего дойдеши и не прейдеши, но в тебе сокрушатся волны твоя» Иов.
Такая порча была бы смертоносна и для животных и людей, и попечительный Творец предотвратил это зло, растворив солью воды морские, устроив приливы и отливы и разнообразные течения в морях и повелев дыханием ветров от времени до времени кипятить бездны их. Какими же средствами десница Божия изводит из него воды для орошения наших полей? Преклонись здесь, человек пред благостью и премудростью Отца и Владыки всей твари, потому что «дивны», по истине, дела Его!
Он не изводит из рек и морей вод массами на наши сады и поля, — потому что такой способ орошения опустошил бы работы земледельческие и потопил бы значительную часть растений — но повелевает морям постоянно и незаметно испарять тонкую влагу в виде туманов и паров которые движением ветров скопляются и разносятся по разным странам.
Эти тонкие и еще редкие облака Он превращает потом в жидкость двумя способами. И, во-первых, так как вершины гор всегда холоднее воздуха, приносимого ветрами из долин то всякое облако или туман касаясь какой либо из этих вершин разлагается отчасти на ней и покрывает холодный грунт ее каплями, так точно, как во время зимы в наших жилищах нагретый воздух касаясь стекол, охваченных снаружи морозом превращается на них в воду; горные вершины, впитывая эти капли в себя, проникаются и напояются ими, передают их потом низшим слоям, глубже и глубже, дотоле, пока встретится глинистая ночва, трудно пропускающая влагу.
Там же осаждающиеся с вершин воды собираются в более или менее обширные собрания, которые напором и тяжестью своею пробивают себе выход и вытекают на поверхность земли. Так происходят и питаются ключи, источники, ручьи и речки, независимо от напоения их, кроме того, влагой дождевой и снежной. Если бы поверхность земли была везде ровна и однообразна, то эти различные потоки, вместо того, чтобы извиваться по ней и разносить воды свои на далекие пространства, наводняли бы только поля и обращали бы их в лужи и пруды.
Для предотвращения этого, Божественная премудрость устроила поверхность земли так, что она имеет везде склон к морю, перерезанный в разных направлениях более или менее глубокими и широкими рытвинами. Вследствие сего мудрого и попечительного устройства ее, — свежесть, здоровье и плодородие постоянно и в стройном чине разносятся вместе с водами по лицу земли.
Повсюду берега различных токов водных покрыты зеленью, украшены цветами, обставлены купами лесных или плодовых деревьев; миллионы птиц, привлеченных плодородностью мест витают на них и оглашают окрестности своим пением; стада, имея обильный корм и здоровое питье, полнеют и утучняются на таких пастбищах.
Сам человек привлекаемый богатством и плодородием свежестью и благорастворенностью прибрежных стран, любит основывать преимущественно в них свое жилище, насаждает виноградники, раскидывает сады, возделывает огороды, устраивает различные машины, подчиняет себе бурную стихию и заставляет ее работать и помогать ему в трудах его.
По истине, дивна дела Твои, Господи, вся премудростию сотворил еси Псал. Но таким образом орошаются и наполняются только страны не слишком отдаленные от возвышенностей и гор. Без влаги всему на них пришлось бы иссохнуть и погибнуть. Но сам человек не в состоянии доставить им потребное орошение: он едва может с большими трудами и усилием оросить какой ни будь участок земли, на котором расположен сад или огород его.
Итак, чего стоило бы ему, если бы он принужден был еще черпать воду из рек и источников или даже и искусственно поднимать ее и разносить на далекое пространство для орошения обширных полей, нив и лесов своих? Тот же отеческий Промысел Зиждителя, так сказать, принимает на себя те труды орошения, которых человек не в состоянии понесть. В самом деле, облака служат не для того только, чтобы питать и поддерживать реки и источники. Когда Бог возводит их от последних земли Псал.
И с какою отеческою предусмотрительностью Он творит это!
Влагу, добытую из испарений морских, Он источает на землю не ручьями и потоками, но однообразными, стройно падающими каплями, которых мелкость и густота так премудро соображены, что, несмотря на великую высоту облаков и увеличивающую, как известно, силу падения , он падением своим не разбивают ни сочных плодов ни молодых отпрысков ни нежных цветов ни даже мельчайших тычинок на них!
Кроме дождя, некоторые растения имеют нужду, так сказать, в ежедневном орошении, и получают его от щедродательной творческой десницы особенным способом. Так как воздух и земля постоянно содержат в себе известное количество влажных хотя и незримых для нас паров то вечером когда охлаждается воздух пары эти, сгущаясь от охлаждения, по тяжести своей осаждаются на землю и растения; оттого мы часто находим утром, что и земля и растения покрыты как бы каплями дождя — влажною росою.
Роса составляет одно из главнейших пособий растительности: особенно во время продолжительных летних засух ею только поддерживаются и питаются растения так что в некоторых теплых странах она заступает место дождя.
Посему-то патриархи, благословляя детей своих желали и испрашивали им от Бога обилия от тука земли и от росы небесныя Быт. В некоторых странах Божественный Промысел употребляет особенный способ орошения земли. Там ежегодно, в известную пору, широкая река постепенно полнеет, увеличивается, и, наконец, выступив из берегов разливается на далекое пространство. Напоив и оплодотворив илом свои окрестности, она опять втекает в берега свои; а между тем на утучненные ею поля выходит земледелец засевает их семенами и вскоре собирает богатейшую жатву.
Вот те разнообразные способы орошения, которыми всеблагий и премудрый Зиждитель мира постоянно и в стройном чине увлажняет и оплодотворяет наши поля и нивы, наши леса и сады! Понятно, после сего, для чего Он окружил острова и материки такими обширными океанами и морями — облек по выражению пророка, землю бездною яко ризою Псал.
Сверх бесчисленных и разнообразных выгод которые водная стихия доставляет человеку в общежитии, бездны ее наполнены еще несчетными миллионами рыб на пользу и в снедь человека. Отеческая десница Промысла приготовила в них для человека обильный, всегда готовый и никогда неистощимый запас продовольствия, а в самой воде — наилучшее и самое здоровое питье, которое освежает и ободряет человека, восстановляет утомленные силы и — даже целит недуги его. Но, как ни пространны равнины морей, как ни глубоки бездны их — и они могли бы истощиться от непрерывных испарений, если бы та же Творческая премудрость не предотвратила сего.
Она углубила ложе морей и для того между прочим чтобы все реки втекали в них и вознаграждали потерю ни происходящую от беспрерывного испарения. Таким образом по словам Премудрого, вси потоцы идут в море, и — море несть насыщаемо Еккл. Преклонись же, смертный, с благоговением и беспредельною благодарностью пред благодетельною премудростью и неистощимою благостью Отца небесного См.
Все народы, на какой бы ступени развития они ни стояли, не могли и ее могут не замечать того для всех и всегда очевидного факта, что жизнедеятельность как животных так и растений, находится в самой тесной зависимости от воды, что жизнь проявляется и процветает только там где есть вода, и тем в большей силе и разнообразии, чем более воды, что с уменьшением воды уменьшается и жизнь, и что, наконец там где нет воды, нет и жизни, а есть только царство смерти.
Даже самый первобытный, т. В чем же, однако, дело? Ответ на это дает наука физиология. По учению этой науки, всякий организм как животный, так и растительный, нуждается в постоянном обмене веществ, его составляющих, так что менее, чем чрез месяц совершенно обновляется и в нем не остается ни одной части старой.
И вот все нужные ему вещества, будут ли они твердыми, или газообразными, т. А такие мельчайшие дозы веществ могут образоваться только чрез растворение их в воде, или чистой, или уже с растворенным в ней каким-либо веществом.
Эта последняя вода нужна для тех потребных для организмов веществ, которые в чистой воде или не скоро, или совсем не растворяются. Такой водой для людей и животных служит слюна и поджелудочный сок.
Пища, принимаемая нами, растворяется слюною и поджелудочным соком затеи впитывается вместе с водою кровеносными сосудами, которые и разносят ее по всему организму; этот последний с одной стороны воспринимает из кровеносных сосудов мельчайшие дозы нужного ему вещества, а с другой — отдает такие же частицы, сослужившие ему службу, которые также водою выносятся вон из организма.
Лишите животный организм влаги, и он умрет окруженный самыми питательными веществами. То же должно сказать и о растениях.
![Путинизм и рашизм современных российских авторов](https://stimul.online/upload/iblock/6a3/6a3c15b83329409770ed450408721969.jpg)
Растение, посаженное на почве, изобилующей питательными веществами, но лишенное влаги, в которой бы эти вещества растворялись, неминуемо погибнет. Но жизненное значение воды не исчерпывается этим растворением в ней, с одной стороны, веществ питательных для организма, а с другой — веществ уже не нужных организму, и доставлением организму первых и уносом из него последних.
Организм тогда только бывает способен для всех своих многообразных жизненных отправлений, когда все его части, как внутренние, так и наружные, мягки и эластичны, а для этого все они должны быть пропитаны влагой.
Отсюда ясно, что жизнь может развиваться и процветать только там, где имеется достаточно в свободном жидком состоянии воды для принятия ее внутрь животными, достаточно смочена дождями почва для впитывания из нее воды растениями и, наконец; достаточно насыщен влагою воздух для впитывания этой влаги наружными покровами организмов.
Если мы прибавим к этому, что в каждых фунтах веса взрослого человека заключается 70 ф. Отсюда, без всяких дальнейших вычислений, понятно, что, если бы, напр.
Но Творец создавший мир сколько всемогущ, столько же благ и премудр. Назначивши воде быть необходимым условием развития и процветания жизни. Он дал ей и особые чудные свойства, благодаря которым она может являться там где ее мало, или вовсе нет, и где в ней нуждается жизнь; благодаря которым она спасает жизнь там, где угрожает или чрезмерный летний жар или чрезмерный зимний холод, одинаково неблагоприятные для жизни животных, как наземных, так и особенно водных.
Рассмотрим же эти свойства и вытекающие из них следствия. Всем известно, что вода кипит, и что при этом непосредственно над поверхностью воды образуется белесоватое облачко, которое постепенно рассеивается в воздухе, делаясь невидимым. В то же время количество воды в сосуде мало-помалу убывает так что, при достаточно продолжительном кипении, в сосуде воды не останется ни капли.
Очевидно, белесоватое облачко над кипящей водой состояло из той же воды, только перешедшей в другое состояние, при котором вода, удалившись несколько от кипящей поверхности, сделалась, подобно воздуху, невидимой.
Такое состояние воды называется газообразным и вода в таком состоянии называется уже не водою, а паром. Таким образом вода обладает свойством превращаться в пар.
Но этим свойством вода обладает не при одной только температуре кипения, но при всяких температурах даже когда она бывает в виде льда или снега. Известно, что вымытое и мокрое белье зимою сушат на морозе; простой народ говорит в этом случае, что мороз выжимает воду, но, так как при этом никакой воды не остается, то и нужно полагать, что, хотя мороз и превратил воду в лед, но и лед подобно всякой воде, испарился.
Однако количество воды, превращающейся в пары всецело зависит от температуры: чем температура воды выше, тем более получается паров, чем же температура ниже, тем и паров получится менее. Отсюда понятно, что летом вода испаряется сильнее, а зимой слабее; точно также сильнее в странах тропических где источник земной теплоты — солнце дважды в год стоит над головой; в странах же умеренных какова, напр.
Московская губерния, испарение уже значительно слабее; а в странах еще более северных испарение сравнительно вовсе слабо. С другой стороны, количество паров зависит от поверхности испаряющейся воды. Вода в стакане, где поверхность незначительная, испарится только в несколько суток тогда как та же вода, разлитая на полу, испарится в несколько часов.
Отсюда следует что наибольшее количество паров дают моря и океаны, а наименьшее реки, речки и ручейки. Наконец, количество паров зависит от температуры пространства, в которое эти пары поступают: чем выше его температура, тем в нем вместится большее количество паров; с уменьшением же температуры уменьшится и количество паров; могущих поместиться в том же пространстве.
Это свойство паров указывает на то же, т. Но высшее развитие жизни, как по количеству, так и по качеству представителей жизни, находится не в океанах а на материках. А так как на материках воды слишком мало для удовлетворения многообразных потребностей населяющих материки многочисленных видов растений и животных, включительно до человека, а над океанами как частью и над реками , образуется избыток ненужных океану паров, то для жизненных целей природы необходимо, чтобы образующиеся из воды пары получали особую силу — двигательную, при помощи которой они могли бы, вместе с воздухом переноситься в места, отдаленные от места своего образования, в места нуждающиеся, и здесь, теряя свойства пара, снова переходит в жидкое состояние.
И эту силу пары получают при самом своем образовании, как свое существенное свойство. Наукой точно установлено, что каждый фунт паров воды, при какой бы температуре он ни образовался, заключает в себе, кроме теплоты, обнаруживаемой термометром напр.
Если бы эту скрытую в 1 ф. В парах же эти свыше единиц скрытой теплоты идут не на нагревание, а на сообщение частицам этих паров той двигательной силы, благодаря которой он, подобно воздуху, поднимаются в верхние слои атмосферы и, подобно же воздуху, могут перемещаться всюду, где препятствия к движению менее их двигательной силы, пока не попадут в среду такую сравнительно холодную, которая отнимет у них скрытую теплоту и заставит чрез то снова превратиться в капли воды.
Перенесемся же теперь мысленно в океаны стран тропических, т. Очевидно, здесь все условия для образования наибольшего количества паров. И вот здесь громадное количество паров вместе с нагретым воздухом поднимается, подобно топящейся печке, в верхние слои атмосферы, а отсюда несется во внутренности материков и особенно к северу и югу, тогда как нижний воздух и вообще материков и особенно севера и юга будет передвигаться к тропическим океанам на место нагретого и поднявшегося к верху воздуха.
Но воздух верхних слоев атмосферы отличается сравнительно низкою температурою, которая вообще тем ниже, чем дальше от стран тропических. Поэтому наши пары принуждены будут двигаться среди воздуха все более и более холодного; этот воздух чем далее, тем более будет отнимать у них их скрытую теплоту; лишенные этой теплоты и охлажденные, пары сначала сгустятся в виде облаков а затем будут падать книзу в виде более или менее обильных капель дождя а зимой и снега , напояя не только почву, но и реки с озерами, и тем оживляя и усиливая жизнедеятельность как растений, так и животных.
За сим начавшая свое движение из теплых стран вода, исполнивши указанное ей Творцом назначение, или в виде пара улетучится в атмосферу, или же чрез ручейки, речки и реки снова унесется в моря и океаны, чтобы отсюда снова начать свою жизненную службу.
Но не всегда идет дождь, да и бывают периоды, когда дождь и излишен для возделываемых человеком растений, и препятствует правильному ведению сельского хозяйства, когда, поэтому, молят Бога о бездождии и ниспослании ясной и тихой погоды. Но, если в эти периоды растительная жизнь не нуждается в обильной влаге, то нельзя сказать, чтобы она вовсе не нуждалась во влаге.
Эта влага — роса. И она есть необходимое следствие того же свойства паров по которому в одном и том же пространстве помещается их тем более, чем это пространство более нагрето, и наоборот тем менее, чем пространство холоднее. И вот оба эти условия наибольшего и наименьшего содержания паров в надземном пространстве имеются в периоды ясной и тихой погоды.
В эти периоды от лучей солнечных сильно нагревается как почва, так и вода, а от соприкосновения с ними и воздух. Вследствие этого, в знойные, тихие, ясные дни воздух бывает обильно пропитан парами, поглощая громадное количество скрытой теплоты, которая без образования паров возвысила бы температуру разных почв и водных бассейнов до опасности для жизни растений и животных.
Но солнце склоняется к западу, его косые лучи дают тепла весьма мало, между тем как и земля, и вода, и растения, и животные и днем и вечером и ночью, и утром не перестают полученное ими от солнца тепло испускать в небесные пространства и чрез то охлаждаться, а вместе с собою охлаждать и воздух. Наиболее отдают тепла в небесные пространства растения остриями своих листьев. Поэтому и воздух скорее всего охладится близ листьев, количество паров наполнивших его днем сделается преизбыточным и потому все большая и большая часть их будет переходить в капельки, осаждаясь на виновниках охлаждения — остриях листьев и отдавая ненужную им скрытую теплоту воздуху и оставшимся в нем парам.
Вследствие того, что такое охлаждение продолжается всю ночь и даже часть утра, капельки росы, увеличиваясь в объеме, падают и на землю, а в некоторые более холодные ночи осаждаются и непосредственно даже над самой землей. Но, хотя с восходом солнца охлаждение прекращается, выпадение росы в первые часы солнечного утра бывает очень часто сильнее, чем ночью. Происходит это так.
Вода, в числе многих других свойств обладает еще свойством весьма медленно, сравнительно со всем окружающим как нагреваться, так и охлаждаться.
Поэтому, днем вода рек озер и других открытых бассейнов а за ней и находящийся над нею воздух бывает холоднее материков и материкового воздуха, почему воздух надводный, насыщенный влагою, будет двигаться на поверхность материков, чтобы с наступлением ночи оросить их более или менее обильной росою; с наступлением же ночи явление получается другое — обратное.
Материки охлаждаются скорее, и потому более холодный воздух потечет с материков к поверхности вод, охладит массу поднимающихся с воды паров и превратит их частью в капли, частью в состояние облачное, называемое, обыкновенно, туманом.
Такое превращение паров в туман будет продолжаться всю ночь, пока, с восходом солнца, материки снова не сделаются теплее воды; тогда густой туман образовавшийся над водою, тянется с воды на материки, обильно орошая все попадающееся ему на дороге. Наблюдая все эти превращения воды в пар и пара в воду, все эти перемещения пара и воды с одного места на другое и все благие жизненные последствия таких превращений и перемещений, невольно остановишься с благоговением пред чудною гармониею, какая от века и слышится и видится между потребностями жизни материков и свойствами воды, наполняющей моря и реки, невольно воскликнешь с псалмопевцем: Господня земля, и исполнение ея, вселенная и вси живущии на ней, Той на морях основал её есть, и на реках уготовал ей есть Псал.
Но вода оказывает неоценимые услуги жизни не в одном только жидком или газообразном состоянии, но и в твердом когда, по видимому, от нее нельзя бы было ожидать ничего иного, кроме охлаждения и чрез то уничтожения всякой жизнедеятельности. Известно, что все тела природы от нагревания расширяются, а от охлаждения сжимаются. Представим же себе, что и вода, подобно всем другим жидкостям всегда и безусловно следует этому общему закону природы, т. Теперь представим себе такую картину. Уже одно это пребывание в такой холодной среде прекратит жизнь многих более нежных и слабых организмов.
Но когда вся вода замерзнет тогда неминуемо погибнут и все самые сильные организмы, ибо тогда на всю зиму превратится в лед не только вода, окружающая организмы, но и вода, содержащаяся во внутренних каналах организмов и во всех их тканях.
Так и было бы, если бы видимая природа и все наблюдаемые в ней явления были следствием одного только взаимодействия сил природы, неизвестно откуда явившихся и действующих без всякого обдуманного плана и без всякой намеченной цели.
Да, если мы поставим в основу всей животной и растительной жизни с одной стороны вещество, признаваемое и его поклонниками за нечто мертвое, самонедействующее, а с другой присущие будто бы этому веществу каким-то образом неустанно деятельные и всегда неизменные силы, то должны будем признать, что вода не должна, не может отступать от общего закона теплоты: с уменьшением этой теплоты, или, что то же, с увеличением холода, вода должна, подобно всем жидкостям сжиматься, дед должен быть тяжелее воды, и вода зимою должна вся замерзать, как и находящиеся в ней живые организмы, ибо это будет согласно со свойствами вещества и законами действия присущих ему сил.
Да, премудрый и благий Творец мира предуставил еще до создания этого мира, что вода, долженствующая служит жизненным целям созданного Им мира, ради именно этих жизненных целей не должна безгранично следовать закону сжатия от охлаждения, ибо такое следование общему закону угрожает жизни, но должна получить исключение из общего правила.
Но это далеко не все. Следовательно, сковывающий в зимнее время наши воды лед служит для этих вод и для находящихся в них растительных и животных организмов такою надежною защитою от потери ими тепла и от проникновения к ним холода, сравнительно с которою ничто самые толстые стены наших жилищ и самые дорогие меха наших зимних одежд.
Мы далеко не рассмотрели всех благотворных для жизни свойств воды. Но, думается, и сказанного достаточно, чтобы признать существование дивной гармонии между потребностями жизни и свойствами воды, чтобы видеть в существовании этой гармонии всемогущую десницу Всевышнего и чтобы вполне сознательно утверждать вместе с апостолом: Ибо «невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны».
I, Разбирая свой архив я, нижеподписавшийся, нашел между прочими рукописями «Описание чудесной льдины, найденной в Нижегородском архиерейском доме в году, марта 14 дня». В это время я был учеником Нижегородской духовной семинарии и был очевидцем этой льдины. Представляю на суд читателей необъяснимое по законам природы явление. Недоставало к сим утварям церковным потира с дискосом но и сии виды найдены были и принесены к его преосвященству одним священником в одной небольшой льдине.
Таковых подсвечников шесть, из коих с одной стороны потира три, и с другой столько же, кои все расположены правильно и пропорционально. При воззрении на сии изображения представляются они зрителям не односторонними, как изображают виды на картинах но как бы вылитыми из чистейшего серебра, и каждая фигура имеет собственно ей принадлежащую округлость и толстоту.
При таянии сих льдин от теплоты, открылось, что внутренность всех оных изображений пуста и наполнена одним чистым воздухом. Все сии изображения при ударении прямо в них солнечных лучей казались для взора еще более великолепными и как бы облеченными в разнообразные цветы, так что невозможно было не ощущать при виде их особенного благоговения.
Народ вскоре узнал о сем чудесном явлении и целую неделю от 6 часа утра до 7 часов вечера непрестанно приходил толпами в архиерейский дом смотреть оные чудные в льдине изображения, и все с благоговением удивлялись сему дивному строению творческих рук верховного Художника и Строителя небесного Иерусалима, манию Коего вся природа повинуется.
Жидкость тонкая, прозрачная, легкая и одаренная чрезвычайною расширяемостью окружает и как бы обвивает нашу землю со всех сторон носится с нею в пространствах небесных и с нею же нераздельно совершает годовой оборот вокруг солнца. Ее называют воздухом и также атмосферой, высота которой над океанами и материками, по вычислению некоторых простирается до 66 верст следовательно, все мы как бы погружены в океан воздуха, подобно тому, как рыбы в стихии более плотной — воде.
Воздух не только охватывает и обвивает нашу землю, но, по тонкости своей, проницает ее, обнимает самомалейшие песчинки ее, как порознь каждую, так и в соединении с другими, наполняет воды ее и проникает во все пустоты, трещинки и самомалейшие щели. Как ни легок и нечувствителен кажется нам воздух однако толща его, высящаяся над землею на значительное пространство, придает ему необыкновенную тяжесть. Но исчислению наблюдателей, масса воздуха, тяготеющая на каждом из нас равняется весу 85, фунтов или 2, пудов — тяжесть ужасная!
Но Божественная Премудрость точно и совершеннейше уравновесила внутренний, заключенный в порах нашего тела воздух с этим наружным давлением и сделала то, что мы не только не изнемогаем под бременем этой воздушной тяжести, не только не подавляемся ею, но даже и не чувствуем ее. Воздух составляет первую и главнейшую потребность жизни на земле; все не только движущееся, но и существующее на ней имеет в нем неотложную и постоянную нужду; и при том для блага существ необходимо, чтобы состав его был всегда одинаков — в том самом равновесии составных частей, которому Творец повелел быть из начала; иначе, вместо жизни смерть и пагуба развивались бы по земле, потому что каждый из газов входящих в состав воздуха, взятый отдельно пагубен и смертоносен сам в себе.
Только высочайшая премудрость и благость Творца, дающего нам живот и дыхание Деян. Но Божественное провидение не ограничило отеческой заботливости своей о тварях устройством только здоровой и необходимой для дыхания их стихии.
Оно постоянно заботится также о предохранении ее от влияния вредоносных примесей, ежеминутно поднимающихся с земли от испарения вод и болот от разложения трупов и гниения растений, даже от дыхания человека и других животных.
Для этой цели оно дало растениям такое премудрое устройство, по которому самые нездоровые и даже смертельные для других существ испарения — для них составляют самое лучшее питание, которое они жадно ловят и поглощают и потом незримо и неведомо, перерабатывают в себе в яркую зелень, в благоухающие цветы и плоды.
Остающиеся за тем вредоносные испарения уносятся ежедневно течением ветров которые, наиболее способствуя освежению и здоровости воздуха, служат в то же время и другим намерениям Божественного провидения. Назначенные разносить животворную влагу по разным странам они, подобно верным слугам текут стремительно на дело свое, принимают из морей и рек испарения их скучивают и сжимают их движением своим и образуют из них облака, которые потом на крыльях своих разносят на далекое пространство для орошения нив и полей и оживотворения жаждущей земли.
Для образования этих исполнителей Своих велений, премудрость Божия употребляет теплоту лучей солнечных. Земля, обращаясь вокруг солнца вместе с воздушною оболочкою своей, преемственно подводит под лучи его разные стороны ее, которые солнце разгорячает по той мере, как они проходят пред ним; от этого каждый участок атмосферы, нагретый солнцем силясь расшириться, нажимает и теснит соседние слои и гонит их вдаль.
Таким образом слои взаимно смещаются, сталкиваются, подаются то взад, то наперед и из этого движения их образуется непрерывное воздушное течение. Кто привык подобно Аврааму, утренневать пред Господом Быт. Если только спокойно в воздухе, то, с появлением солнца на горизонте, вдруг ощущается более или менее легкий ветерок с востока, и это от того, что солнце, нагревая с этой стороны охлажденный ночью воздух расширяет и гонит его вдаль в соседние слои.
Из того же преемственного нагревания солнцем воздушных слоев объясняется и то, почему с севера дуют всегда ветры более или менее прохладные, а с юга теплые: в первом случае они несутся к нам от снежных сокровищ по выражению Иова 38, 22 , или из стран снегов и льдов и в последнем — из жарких стран. Ту же воздушную стихию Божественное провидение назначило и для другой, не менее важной потребности животных и человека — сообщения им разнообразных звуков. Без этого воздушного океана, в который все мы погружены, мрачное и всегдашнее молчание царствовало бы в природе, и неслышно было бы ни величественных громов небесных, ни звуков голоса человеческого, ни пения птиц, ни музыкальной гармонии.
Ни одно слово, ни один шорох не нарушал бы мертвенной тишины на всей земле, от одного края ее до другого, и мы лишены были бы не только множества удовольствий и наслаждений, но и тех разнообразных выгод которыми пользуемся теперь при посредстве воздуха: ибо многочисленные и разнообразные звуки, раздающиеся вокруг нас не суть ли самые верные и быстрые вестники, посредством которых благость Божия передает нам бесчисленное множество полезных и спасительных для нас и сведений, и предостережений?
Скольких опасностей мы избегаем чрез них и сколько выгод доставляют они нам! При удобосотрясательном свойстве воздуха, человек с чутьем самым рассеянным не видя и не осязая, легко догадывается о том, что происходит вокруг него; если же внимание его настроено, то, при посредстве того же чутья, сколько сознает он обстоятельств и действий таких, познание которых ни зрение, ни осязание не могут доставить ему!
Какая неисчислимая польза от того одного, что посредством сотрясения воздуха мы можем свободно излагать и передавать свои мысли один другому! Не составляет ли это безмерной и ничем не заменимой выгоды в работах и трудах домашних в сношениях семейных и общественных, и вообще во всех обстоятельствах жизни? Не дивно ли облегчаются и сокращаются чрез эту премудро и целесообразно устроенную Творцом стихию заботы относительно удовлетворения наших нужд исполнения обязанностей, поддержания нашего благосостояния и вообще относительно усовершенствования естественных и духовных способностей наших?
Само распространение растительности по земле, в некоторой степени, принадлежит ветрам; захватывая в течении своем легкие семена и веские зерна, они уносят их иногда на отдаленные пространства, рассевают по степям и полям поднимают на самые вершины гор и таким образом способствуют распространению и разнообразию растительности на земле. Оставлен ли без призора и обработки какой-либо участок земли, опустошен ли и покинут жителями?
Ветры, заменяя трудолюбивую руку пахаря, чрез несколько времени устилают зеленью обнаженную землю. Наконец без посредства этой со всех сторон и всюду окружающей нас атмосферы, не зажигался и не горел бы огонь. Нам нельзя было бы ни разогреть охлажденных членов наших, ни осветить мрака ночи, ни приготовить себе пищи, ни плавить металлов, ни пользоваться бесчисленным множеством других выгод которые добываем теперь в общежитии, при посредстве огня.
Сколько, поэтому, сокрыто божественной премудрости и разума и в начальном составе воздуха, и в способах ежедневного очищения и освежения его, и в разнообразии выгод и наслаждений, которые происходят от него для человека и тварей! Какая бездна отеческой попечительности, благости и предусмотрительности Творца и Владыки всей твари открывается во всем этом при самом поверхностном взгляде!
Посему, да не проходим равнодушно мимо сих благодеяний Его потому только, что они обыкновенны, и что ежеминутно мы пользуемся ими. Из «Воскр. Каждый день пред нами раскрывается такое зрелище, которое невыразимо восхищало бы нас, если бы мы не пригляделись и не привыкли к нему: как только спустится ночь и повьет пеленою мрака уснувшую природу, — весь мир представляется нам в виде некоей унылой пустыни, погруженной в какое-то безотрадное безмолвие.
Продолжись это состояние более урочного срока, и — можно бы сказать, что Творец во гневе Своем поверг нас во тьму. Но как скоро заря займется на востоке, луч света, как будто посланник небес быстро проникает сквозь эту мглу и — с появлением его взор начинает отличать по-прежнему порядок и устройство в природе. Мало-помалу, с увеличением света, предметы обозначаются все резче, и виды открываются все далее и далее.
Скоро пробужденная от сна природа, как будто улыбаясь возродившемуся дню, одевается в прежний великолепный покров сотканный ей рукою Творца; каждый предмет принимает свои очерки, каждая вещь свои цвета и оттенки, и явление изумительное! Все это великолепное освещение природы есть действие стихии, легчайшей и тончайшей воздуха, воззванной к бытию прежде всех вещей всемощным глаголом: рече Бог: да будет свет и бысть свет Быт.
Эта тончайшая, неуловимая в сущности своей никаким искусством человека стихия, разлитая рукою Зиждителя в пространствах воздушных и на земле, проникает все вещи, но она сияет не иначе, как только когда луч солнца возбудит и сотрясет ее, так точно, как и огонь, заключенный в кремне, делается ощутительным чрез прикосновение стали.
Луч, как ни изумительна тонкость его, не есть, однако же, совершенно несложный. Его легко разложить, и для сего стоит только провести чрез небольшое отверстие солнечный луч в совершенно закрытую и темную комнату. Уловив этот луч на бумагу, мы увидим круг ослепительной белизны. В таком виде представляется нам луч когда ничто не разъединяет составных частей его, но если у отверстия подставить наискось кусок трехгранного полированного стекла призму , то, вместо ярко-белого круга, мы увидим великолепную группу семи цветов из которых Творец сложил блистательный луч солнца; эти цвета всегда следуют один за другим в одном и том же постоянном порядке: сначала красный, потом оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый.
Слитые во едино, они составляют ту яркую белизну, которую мы видели сначала, а взятые отдельно служат основанием всей живописи в природе. Из смешения этих-то первоначальных цветов — двух трех и более — и происходят все те бесчисленные цвета и оттенки, которыми Бог изукрашает и разнообразит природу.
Таким образом при пособии одного света, высочайший Художник убирает и изукрашает земное жилище человека самыми разнообразными и восхитительными картинами. Чтобы оценить по достоинству величие сего дара, ниспосылаемого нам мудростью и благостью Провидения, заметим что без блистающей светоносной стихии мы оставались бы погруженными всегда в глубокий и безотрадный мрак и можно представить как утомительно и грустно проходила бы тогда жизнь наша! Как медленно и однообразно тянулись бы дни, если бы, лишенные великолепного зрелища природы, мы добывали себе нужные сведения только ощупью, действовали только в помыслах, знали только то, что находится у нас под рукою, и одним осязанием могли предотвращать угрожающие нам опасности!
Между тем при пособии света, мы не только избегаем всех этих неудобств и опасностей, но и получаем бесчисленные выгоды и наслаждения.
Одним движением глаз мы обозреваем все, что вокруг нас находится, видим и определяем для себя самые отдаленные предметы.
Надобна ли нам пища, одежда, огонь, вещь какая или снаряд? Стоит только обнять взором требуемое, — и нужда наша удовлетворяется: свет проникая в глаза, показывает нам тотчас же место, в котором находится нужная нам вещь.
Надобно нам предпринять путешествие? Тот же свет освещает для нас дорогу, окрестности и всю страну, в которую направляемся. А зрелище великолепия природы, и тихого сияния небес и разнообразия местностей, и красоты цветов и убранства животных — сколько доставляет человеку приятностей и наслаждений! Как — в созерцании всех сил и других бесчисленных красот природы, открыт для него приснотекущий и неиссякаемый источник наслаждений мирных и чистых возносящих душу горе и не оставляющих после себя ни горечи, ни сожалений!
И всем этим он пользуется даром от щедродательной десницы для всех благого Творца, сияющего солнце Свое на благие и злыя Матф. Премудрость Божия, создавши свет, могила бы, без всякого стеснения для тварей, ограничить благодетельность его одним белым цветом, потому что, сколько известно, сего последнего одного очень достаточно было бы, как для удовлетворения их нужд так и для их благосостояния.
Но благость милосердого Отца человеков не удовлетворилась этим и восхотела с выгодою соединить еще приятность и наслаждение: вместо того, чтобы просто осветить природу, то есть составить свет из белизны и теней, что придало бы ей скучный и однообразный вид она составила светоносный луч солнца из семи, как мы видели, разнообразных цветов и, не удовлетворяясь еще тем, самые эти цвета, чрез изящное смещение, разлагает в миллионы новых бесчисленных красок и оттенков и все это с такою высокою художественностью, с таким творческим искусством и неподражаемым изяществом что ни Соломон во всей славе своей облечеся, яко един из кринов сельных.
Самые благотворные для человека цвета те только, которые нисколько не раздражают и наименее утомляют нежные органы его зрения, то есть голубой и зеленый, и — вот, мы видим, что предупредительная заботливость Творца, действительно, сотворила эти цвета преобладающими в природе: поверх человека распростерт голубой свод неба, а под ногами его стелется великолепный ковер зелени, так что, сидя или ходя, стоя или наклоняясь, он всегда преимущественно встречает эти два, благотворные для взора его цвета.
Заметим еще, что ни в лазури небес, ни в зелени полей взор его не встретит никогда утомительного единообразия. В этом отношении, благость Божия истинно с отеческою предупредительностью позаботилась об удалении из природы и тени его, для того, чтобы, так сказать, ни один уголок жилища человека не утомлял взора его однообразием и не оставался бы не убранным и не украшенным.
Кроме бесчисленного множества звезд украшающих величественный свод неба и ночью сладостно мерцающих в глубине его, взор человека, в известные часы дня, встречает на том же небесном своде то румяный цвет зари, то ярко оранжевый или золотистый закат солнца, то разноцветные облака, то иногда живописные бразды молний, или великолепную радугу. Равным образом и зелень, покрывающая землю в виде великолепного ковра, имеет бесчисленные оттенки, и как ни многочисленны виды растений, особый цвет почти в каждом из них мы видим.
Животные также представляют нам не менее разнообразия в цвете одежд и покровов своих, и — даже в одних и тех же породах цвета беспрерывно меняются и разнообразятся. Все это бесконечное разнообразие есть дело не какой-либо случайности, но Творец мира, как величайший Художник Сам так сказать, подбирает для облачения Своих тварей цвета и краски, соединяя в них блеск с изяществом и привлекательность с великолепием.